Гиблое место в ипотеку

И тут пришел мой сосед слева, Филипп Петрович, хороший мужик, только женатый. Баба у него зверь! А через пять минут приперся Андрюха Зеленьков. Он жил справа. Сначала они тихо сидели, а потом подрались. Уржаться можно. Правда?

Я кивнула.

– Алиска пропала, – продолжала Клава, – убежала и не вернулась.

– После того как мужчина ей аванс дал? – уточнила я. – Она пошла с ним куда-то?

Клава запустила пятерню в грязные волосы и начала чесать голову.

– Я находилась тогда в депрессии. На личном фронте были неприятности. Петька ушел.

Я отвела глаза в сторону. Скорей всего, лекарство от тоски – это самая дешевая водка. Все потихоньку становится на место. Мальчиков Клавдия сплавила в приют. Их в день исчезновения Алисы дома не было. Иван Иванович Филипп Петрович дал девушке пару тысяч, та вручила их матери, которая ушла в запой. Клава понятия не имеет, куда и когда ушла Алиса. Через неделю мамаша протрезвела и решила пойти в полицию. Мораль. Не хотите, чтобы вас вычислили? Не храните купюры, сложенные в несколько раз, вместе с ними можете отдать чек, где указано ваше имя.

– Когда меня отпустило, – объясняла тем временем грязнуля, – я добралась до участкового. Еле-еле дождалась мужика. Объясняю ему: Филипп Петрович Иван Иванович Зеленьков, дочь с ним ушла и не вернулась. Он давай мне вопросы задавать, писать какие-то бумаги. Долго ковырялся. Потом на меня наорал. За что? Не знаю. Велел ждать в коридоре, а мне стало жарко, я пошла в туалет, напилась из крана, выхожу, Филипп стоит.

– Моя холера уехала к теще в деревню. Пошли отметим. Я угощаю.

Я потрясла головой.

– Зеленьков пришел в полицию? Вы у него спросили, где Алиса?

– Да откуда соседу про нее знать? – вытаращила глаза заботливая мамаша.

– Вы столкнулись с соседом, – осенило меня.

– Ну да, – согласилась Карачанова, – мы с ним утопали. Все.

– И вы не вернулись к участковому, – предположила я, пытаясь подавить желание схватить со стола грязный чайник и опустить его на тупую башку госпожи Карачановой.

– Верно, – подтвердила та. – Так я ж болела. Алиска давно говорила: «Надоело жить в бардаке, я с приятелями хочу уехать в Армению. Там хорошо, вкусно и чисто. А ты, мама, иди на…» Здорово, да? Ходишь беременная, потом рожаешь, одеваешь их, кормишь, воспитываешь и получаешь дерьмо в лицо.

У меня пропал дар речи. А Клава продолжала возмущаться, на лбу у нее появились капельки пота, пальцы задрожали, губы стали серыми, лицо осунулось.