Герцогство на краю

Аскани тем временем лечил Морковку – ему тоже было жалко старенькую кобылу.

А вот козы пережили ночь нормально. И теперь лежали рядом на сене, отдыхали.

Сейчас хорошо бы найти попоны, и вообще всё в порядке будет…

Спросить, что можно взять вместо попон, решили у Росса. Занавески, например, отлично подойдут.

То, что школа осталась без припасов – мы уже осознали. В корпусе, где размещались все хозяйственные службы и общежитие, изнутри всё выгорело. Спасибо Шону, хоть крыша не провалилась.

«Я понимаю, почему ты так восхищаешься тер Дейлом», – вздохнул Ас, пока мы шли по чистому уже коридору.

«А? – честно говоря, думала я не о Шоне, а о том, куда лорд Лин дел трупы – мне хотелось посмотреть на тех, кого мы убили. Тех, кто в контрольной сети светился рыжим. Потом реплика Аса до меня дошла. Я грустно засмеялась: – Герцогу Дейлу совершенно без надобности восхищение герцогини Сайгирн. Он от нее шарахается, как от чумы – сам видел. Кстати, придём, если Шон ещё тут и освободился, попроси его наполнить нам резерв – я почти пустая».

«Ты хочешь ещё что-то делать?»

«Да, пока не легли спать, сходить к конюшне. Лошади будут нервничать там, где пожаром пахнет. Вот надо всё горелое выволочь наружу, а закопченное очистить. Я знаю как».

Ас задумался. Потом сообщил: «Я тоже знаю!»

…В музей мы вернулись как раз вовремя. Лорд Арденариэль, бледный как полотно, заканчивал лечение Лива. Шон по-прежнему стоял у Императора за спиной, касаясь ладонью плеча. Прислонившаяся к колонне неподалеку Тин внимательно следила за происходящим, время от времени коротко кивая своим мыслям.

Как интересно! От жуткой разверстой раны и следа не осталось – только неглубокий разрез, который постепенно, прямо на наших глазах смыкался, оставляя розовый шрам. Наконец, Император встряхнул кистями.

– Почти готово!

Щелкнул пальцами, и из воздуха возник наполненный прозрачной жидкостью бокал. Лекарь уставился на него.

Я даже не удивилась, когда Рыжик открыл глаза. И вытаращился на нависшее над ним нечеловечески прекрасное лицо в нимбе сияющих в свете магических огней серебряных волос.

– Пей, ты обезвожен! – властный голос не допускал неповиновения.

– Я умер? Ты – бог? – вылупился Лив.

Я прикусила губу.