Адский прииск

Власти тем не менее судили их наравне с оскопленными. После манифеста пятого года, даровавшего старообрядцам свободу веры, осталась лишь одна эта секта, объявленная изуверской и подвергавшаяся гонениям.

– Ну, такие люди банк ломать не станут, – махнул рукой Лыков. – Еще кто приплыл?

– Политические, человек с полсотни, – припомнил Рубцов. – Так ведь и они банки не громят!

– Точно политические? По каким статьям?

– Почти все бывшие солдаты, стодесятники, осужденные за участие в восстаниях пятого-седьмого годов.

– Они-то нам и нужны, – развеселился командированный. – Нашли политических! Ребята были такими, когда офицеров на штык надевали. Отбыв каторгу бок о бок с фартовыми, большинство бунтарей превратилось в заурядных уголовных. А теперь их прислали к вам на поселение. Ждите всплеска бандитизма.

Стодесятники – солдаты, осужденные по статье 110 Воинского устава о наказаниях. Таких было много после военных бунтов в Севастополе, Кронштадте и Свеаборге в минувшее лихолетье.

"По совету Алексея Николаевича все наличные стодесятники были предъявлены для опознания Ваньке Хмельному. И он указал на троих масалок[55], устроивших в 1906 году кровавую баню в Воронежском дисциплинарном батальоне. Все трое жили на правом берегу Лены, в перевозном пункте Буор-Ылар, и занимались переправкой людей и грузов через реку.

Обыск в их юрте подтвердил, что бывшие вояки готовили нападение на банк Эверстова. Они раздобыли где-то трехлинейку с запасом патронов и горную пироксилиновую шашку. Окончательной уликой стал план внутренних помещений банка с обозначением хранилища. План нарисовал сообщник внутри – младший кассир.

Глава 7

В поход!

Было начало июля – лучшего месяца в году в этих местах. Якутск жил своей жизнью. В газетах обсуждали важный вопрос: как снабжать глухие углы области? Лена, старые тракты, убогие вьючные тропы – все имело свои недостатки.