Адский прииск

– Та-ак… А где он сейчас?

– Как узнал, что вы скоро приедете, укатил в Вилюйск. Якобы допрашивать одного князца[43], обвиняемого в тайной продаже спирта инородцам.

– Якобы? А на самом деле?

Рубцов ответил вопросом на вопрос:

– Алексей Николаевич, правда, что вы занимаетесь наблюдением за личным составом сыскных отделений?

– Да, это одна из моих обязанностей. Не единственная.

– Вот Гулянкин и испугался встречаться с вами. В Вилюйском округе находится выселок для прокаженных. Инородцы нет-нет да страдают этой болезнью.

– Но ведь рано или поздно ему придется вернуться, – удивился статский советник. – Тут-то мы и пообщаемся.

– Он надеется, что вы побоитесь разговора с человеком, приехавшим из такого проклятого места, – пояснил полицмейстер. – Да еще прятаться будет под предлогом карантина. Пока вы не уедете домой, на глаза вам не покажется.

– Нам нужна явочная квартира. Для секретных встреч, само собой.

– А у нас нет явочной квартиры, – огорошил сыщика полицмейстер.

– Как это нет? Где же вы встречаетесь с осведомительным аппаратом?

– Где придется. Чаще всего на постоялых дворах. Там, где хозяева дружат с полицией.

Азвестопуло вмешался в разговор:

– А кто у вас ловит уголовных, если главный сыщик пустое место?

– Да я и ловлю, – просто ответил подъесаул.

– Хорошо получается?

– По-всякому. Иногда коряво, иногда удачно.

– Илья Александрович. – Лыков устроился на стуле поудобнее. – Нельзя ли нам чаю? И заслушать ваш доклад о криминальной обстановке в городе Якутске?

– Все будет.

Тут же дверь распахнулась, и расторопный служитель внес пыхтящий ведерный самовар. Он же притащил следом стаканы в оловянных подстаканниках, сахарницу, заварной чайник и три креманки с чем-то белым.

– Здешние сладости, – пояснил хозяин. – Называется кёрчэх. Взбитые сливки. Особенно вкусно с вареньем. Язык проглотишь!

Питерцы попробовали – действительно вкусно.

– Насчет криминальной обстановки, – заговорил полицмейстер после того, как опростал первый стакан чая. – Черт ее знает! Сейчас лето, все ушли на заработки. Вроде тихо. В октябре, как закроются прииски, такое начнется, что хоть в петлю лезь. Люди придут с барышом, часто с краденым золотом. Беглые, что прятались в горах, заявятся погреться и покутить. Тогда держись…

– Неужели летом тишь да гладь? – усомнился Алексей Николаевич."

"– У нас все как у людей.