Герцог-упрямец

Девина хотела, чтобы он снова прикоснулся к ее груди. Она едва не схватила его за руку, чтобы дать ему это понять.

– Ты еще девственница. – Последовал долгий выдох.

– А ты думал, что нет?

– Ты жила, не зная светских условностей, – продолжил герцог. – Так что, думаю…

– Это не имеет значения.

– Вряд ли. Джентльмены не губят невинных.

– Вздор. Я уверена, что они постоянно это делают.

– Только не я, – заявил Брентворт.

Девина выпрямилась и внимательно посмотрела на него. Было очевидно, что он говорил серьезно.

– Черт бы вас побрал, ваша светлость, – пробурчала Девина. – Сначала распалили женщину, довели ее до такого состояния, что она… А потом не…

Ей в голову пришло сразу несколько самых скандальных слов, но среди них не было ни одного медицинского термина.

Спрыгнув с его коленей, Девина проговорила, указав на верхнюю часть его брюк:

– Давайте подождем немного, чтобы вы смогли привести себя в порядок.

– Вы так думаете? Жаль, здесь нет зеркала. – Герцог громко рассмеялся, затем привлек ее к себе и погладил по волосам. – Один из плюсов такой стрижки в том, что волосы не кажутся растрепанными даже после подобного неблагоразумия.

Девина судорожно сглотнула:

– Значит, я сразу же должна была сообщить вам о моей… неопытности?

– Неверное толкование – только моя вина.

– Нет, не мерзавцем. Даже не думайте такого. Ведь я… В общем, я была совсем не против, поэтому вы не должны называть себя мерзавцем."

"Девина подозревала, что проснувшаяся в ней женщина станет наслаждаться воспоминаниями о случившемся еще много месяцев. Тело ее все еще пылало, а кровь бурлила, и ей очень хотелось, чтобы герцог хотя бы на время забыл о своем джентльменском благородстве.

А он вдруг встал и с улыбкой сказал:

– Что ж, приятно это слышать. – Обхватив лицо девушки ладонями, он поцеловал и тут же отступил. – А теперь вам следует подняться наверх одной. Я еще немного подожду.

Девина направилась к двери, все же надеясь, что Брентворт последует за ней. Но он, разумеется, не пошел.

– Полагаю, теперь мы возвращаемся в состояние вражды? – сказала она, обернувшись.

– Боюсь, это уже невозможно.