Герой моих грез и кошмаров

 – Как развеять шар?

– Верни огонь обратно в искру, – невозмутимо посоветовал Аламейский.

– Втянуть в себя?.. Но как?

– Огонь – это твоя сила, пропущенная через призму полученного дара. Просто забери ее, и заклинание на таком уровне распадется.

Несколько секунд тишины, когда я даже не дышала, показались вечностью.

– Не могу, – сдавленным голосом покаялся Оливер. – Не влезает обратно!

– Тогда держи, – усмехнулся Аламейский.

– Не могу уже…

– Тогда развей заклинание. – Альтернатива прозвучала откровенной издевкой.

Видеть Оливера в замкнутом круге больно.

Я кусала губы, подавив первый порыв вмешаться. Аламейский два часа терпеливо учил моего ребенка, умело подначивая. Не всякий наставник способен проявлять подобную выдержку и добиться быстрых результатов. И да, вынуждена признать: тренировка после поджога дома все же полезна – она не позволяет зациклиться на неудаче и страхах. Подожду, чем закончится занятие, и тогда уже решу: наорать на Аламейского или расцеловать.

– Не могу ни развеять, ни держать дальше! – простонал Оливер.

– Тогда бросай, – легко разрешил Аламейский.

– Куда? – изумленно спросил Оливер.

– В сухое дерево.

Огненный сгусток размером с яблоко полетел, описывая дугу. Корявая, покрученная временем черная лиственница вспыхнула, как солома. Ярко, мощно, быстро сгорая.

– Эх, а я так хотел выполнить ваше задание! – сокрушался Оливер, не сводя взгляда с догорающего дерева. – Ваше чародейство, я не сумел пройти испытание и не вправе проситься в ученики.

– Отчего же? Условие ты выполнил: доказал, что достоин обучаться у меня, – спокойно произнес Аламейский.

Мое сердце стучало как сумасшедшее. Что?.. Сам Аламейский будет обучать моего ребенка?

– Вот мама обрадуется – меня будет обучать универсал! – Оливер старался выглядеть солидно, но радость прорывалась в каждом слове и жесте. – И в ученики вы взяли только благодаря моей настойчивости!

Легкая улыбка играла на тонких губах инспектора, когда он повернулся спиной к горящему дереву.

– Беги обрадуй мать.

Я присела в кустах, подчиняясь порыву. Не хотелось, чтобы они поняли, что я подсматривала.

Окрыленный триумфом Оливер пробежал в нескольких шагах от меня, ломясь сквозь заросли, как молодой олень.

Одним пассом погасив лиственницу, Аламейский медленно направился по пробитой в кустах тропе. Я почти не дышала, молясь Гармонии и даже ее сестре Дис, чтобы сделали меня невидимой.

Чародей остановился. Покашлял. Громко, насмешливо.