Герой моих грез и кошмаров

"

"– Как вы всем говорите, дорогая Джемма? Целительница должна быть всегда готова выполнить свой долг, – манерно произнесла госпожа Грэхем.

Я вежливо улыбнулась, подтверждая ее слова, и пригубила яблочный сок.

Чародей несколько мгновений рассматривал серебряный бокал, затем провел ладонью над его содержимым.

Что происходит? Почему он открыто проверяет на яд? Не думает же, что его здесь отравят? Его, представителя короля!.. Это будет откровенной изменой, которая не останется без наказания!

Градоначальник и его супруга маневр высокого гостя заметили, но только поджали губы.

Еще немного помедлив, лорд Аламейский сделал глоток.

– Великолепное вино. Вуртширское?

– Да, повезло получить в подарок несколько бутылок от друга, – самодовольно произнес градоначальник.

Настроение у него явно улучшилось из-за похвалы.

– Дорогой, ты ведь хотел что-то рассказать инспектору? – напомнила госпожа Грэхем.

Я обернулась.

К нам стремительно направлялась, едва не чеканя шаг, старшая дочь хозяев, молодая красивая блондинка, одетая чересчур эффектно и смело для глубинки. В прошлом году она вышла замуж со скандалом: заезжий аристократ соблазнил бедняжку, но пытался сбежать, не узаконив отношений. К счастью, закон богини Гармонии, защищающий честь одаренных девушек, не позволил бросить опозоренную.

– Лорд Аламейский, у меня есть доказательства, что не Вандур козырь в этой подлой игре.

Чародей прищурился.

– Интересное заявление. Я хочу взглянуть на ваши доказательства.

Градоначальник покосился в мою сторону, затем стрельнул глазами на жену, которая отошла, чтобы поговорить с взволнованной Амалией. Настроение дочери быстро передалось и матери.

– Это доказательство деликатного рода, – тихо признался градоначальник. – Я могу показать лишь вам.

– Госпожа Рутшер – моя дама на этот вечер, я не могу оставить ее.

В этот момент я обернулась и заметила темноволосого военного, который проходил мимо. И поняла, что выпавшим шансом грех не воспользоваться.

– Вы можете доверить меня деверю. – Я упорхнула от чародея, утратившего бдительность. – Людвиг, как же я рада вас видеть!

Как всегда, невозмутимый деверь запечатлел на моей руке почтительный поцелуй.

– Джемма, дорогая, безмерно счастлив вас лицезреть.

– Вы нас совсем забыли, Людвиг.