Герой моих грез и кошмаров

 – Вот почему мне показались знакомы твои волосы, тянуло к тебе…

Мое сердце билось, будто отсчитывая последние удары. Кусочки мозаики сложились воедино.

– Велдон, – прошептала я в ответ. Пол, покачнувшись, ушел из-под моих ног.

Алистер подхватил меня на руки и понес прочь из зала. Нас окликали, но Алистер ни на кого не обращал внимания.

Можно сойти с ума от горя. А от счастья?

Это не был обыкновенный обморок, я оставалась в сознании. Просто потрясение оказалось настолько сильным, что… это сложно объяснить.

Я словно раздвоилась. Одна я находилась в кабинете герцога Аламейского, сидела на его коленях. Вторая я вернулась в прошлое, в палату Приморского лазарета. Лицо моего любимого скрыто магической повязкой, и я мечтаю увидеть, какого цвета у него глаза.

Теперь я это знала.

– Синие… у тебя синие глаза.

Я плакала. Алистер, держа мое лицо в своих ладонях, осторожно стирал слезы большими пальцами. И молчал.

Мы одни. Мы и наши короткие воспоминания о прошлой скороспелой любви.

Хрупкой, как цветок чар-вишни, опаленный огненным дыханием войны.

– Я думала, ты умер.

– Мне сказали, что ты умерла, – отозвался Алистер.

И снова молчание. Глаза в глаза. И острое понимание, что произошло чудо. Чудо одно на двоих. Мы встретили друг друга и, не узнав, сумели полюбить после стольких лет одиночества.

– А почему в лазарете ты был известен как Велдон? – нарушила я тишину.

– Велдон – баронство, доставшееся от отца, – объяснил Алистер и тихо продолжил: – Я очнулся в день, когда за мной приехала мать.

Слабость, дезориентация, еще плохое зрение… Я не смог объяснить, почему не хочу покидать лазарет – вкатили дозу успокаивающих чар. Затем из телепорта выскочили монстры и начали жрать беспомощных пациентов. Мысль, что они могут добраться до тебя, выдернула из апатии. Я их остановил, но последний монстр успел меня ранить. Очнулся уже в столице. Я попросил мать найти целительницу Фэйриль, но ей сказали, что девушка погибла.

Алистер рассказывал сухо, сосредоточенно, а в глазах застыла боль.

– Женщина, вернувшая мне магию и зрение, ждущая моего ребенка, погибла.

– Ты знал?..

– Ты же сама сказала, – он слабо улыбнулся. – Я слышал все, что ты мне говорила, когда приходила. Я помню все.

Напряжение и настороженность не оставляли Алистера, будя ответную тревогу.

– Оливер… это ведь тот ребенок?

Вопрос задан, и причина страха открылась: чародей боялся, что я тогда потеряла малыша.