Герой моих грез и кошмаров

После моих слов Ари бросилась обниматься.

– Они живы, слава богам! – Она горячечно делилась страхами. – Там такие клубы дыма были… Оглушающие взрывы, огонь до небес. Потом здание посольства вообще ушло под землю… Маги еле-еле остановили разрастающуюся пропасть.

Боги, какие страшные подробности! И она не сказала сразу, щадя меня? А ведь бояться вдвоем легче.

Я крепко стиснула Ари, молчаливо благодаря за великодушие.

– Ладно, я домой, ждать Бенджи.

В одиночестве я оставалась недолго – на террасу вышел Картер.

– Госпожа Рутшер, меня отправили поинтересоваться, будете ли вы обедать. Если ответ отрицательный, на кухню мне лучше не возвращаться.

Приятная забота, неожиданная.

– Передайте Лэнии, что я голодна, как стая волков.

Я не успела допить чай, как на террасу, размахивая свернутой в трубку газетой, вылетела леди Брикойль. Бедная, наверное, переживает, как там сын.

Приготовившись успокаивать, совсем не ожидала ее следующего поступка.

Она запустила в меня газетой, как копьем.

– Что это?! – светская львица практически рычала.

Я разгладила резко пахнущие типографской краской листы «Голоса Церестана».

Первая полоса бросалась в глаза благодаря огромному заголовку: «Пока невеста подбирает фасон свадебного платья, помощница герцога уже определилась».

Дальше взгляд скользнул на цветной магснимок. Алистер держал в объятиях роскошную красотку… точнее меня, в бесстыдно откровенном платье.

– Я спрашиваю у тебя, что это такое?

Глаза у леди Брикойль не бешеные, но около того. Кажется, меня сейчас покусают.

– А это газета, – улыбнулась я, спокойно выдерживая убийственный взгляд в ответ. Хоть эта моложавая блондинка – мать Алистера, бояться я ее не собиралась, как и тушеваться.

– Как ты посмела целоваться с моим сыном? С моим помолвленным сыном!

Я вскинула брови.

– И где вы видите поцелуй? Я знаю одно замечательное зелье, которое возвращает былую зоркость…

Леди усмехнулась и, царственно опустившись на ближайший стул, предложила:

– Давай поговорим, как мать с матерью. У тебя ведь тоже сын, и ты волнуешься о его благополучии."

"Заняв соседний стул, я кивнула:

– Я не против разговора.