Гений пустого места

Ладно, если сосредоточиться не удастся, он мужественно пойдет на балкон, решено!..

Он встал и походил по белой комнате, застланной серым ковролином с лиловыми разводами, — дернул его черт делать этот самый евроремонт! Потом Хохлов вытянул из принтера два листка бумаги и взял со стола ручку.

Нужно писать, а то ничего не понятно!..

Он сел и написал: «Кузя». Напротив Кузи поставил цифру «один». Снизу написал: «Деньги» — и напротив поставил цифру «два», и еще приписал: «Мои».

Таким образом, пункт первый состоял из Кузи, а пункт второй из его, хохловских, пропавших денег.

Слово «Кузя», написанное на белом листке хорошей бумаги, показалось ему очень одиноким и таким несчастным, что у Хохлова вдруг ни с того ни с сего защипало в глазах.

За что Кузю убили?! Кто его убил?! Кому он мог помешать, нищий инженеришка из научного института?! Он ничего собой не представлял ни как ученый, ни как муж, ни как отец — недаром Катька-зараза давным-давно бросила все свои попытки сделать из него человека!

Он всегда был неловок, носил какие-то нелепые укороченные брючата, раздражал всех вокруг рассуждениями о богачах и недоумках, захвативших власть, и по его выходило, что богачами и недоумками стали все, кто нашел работу в бизнесе или получает иностранные гранты.

Он был старый друг и когда-то «подавал большие надежды» и никому не делал плохого до тех пор, пока не вздумал жениться на Родионовне!

Впрочем, в этом тоже не было ничего плохого, нормальная попытка «устроить свою жизнь», как пишут в журналах, которые Галчонок читает в свободное от телефона и валяния на диване время!

Хохлов подумал и приписал рядом со словом «Кузя» — «За что?».

Тут ему в голову, совершенно некстати и никак не сообразуясь с его нынешним отчаянием, полезла развеселая опереточная ария «За что, за что, о боже мой, за что, за что, о боже мой!».

Ну, какие могут быть мотивы?!

Никаких мотивов не может быть.

Хохлов закурил в надежде, что вместе с сигаретой в голову придут умные мысли.

Мысли не пришли.

Он просто лежал, курил и ни о чем не думал.

Потом он стал думать про Кузю, про то, какой тот был нескладный человек — во всем нескладный!..