Гений пустого места

 — А ты идти не хотела. Оль! — крикнул он в глубину квартиры. — Ты особенно не суетись, я их к себе заберу!

Ольга показалась в коридоре с одеялом в руках.

— Всех?! — ужаснулась она и расстелила одеяло. — Иди, собака! Иди, ложись! Мить, как ты думаешь, она хочет есть? У меня есть щи. С мясом.

— Конечно, хочет, — Хохлов присел и вывалил из-за пазухи оставшихся щенков. Они были здоровенные, в мать, лобастые и похожие на медвежат. — Она же кормящая! Все кормящие постоянно хотят есть.

— Откуда ты знаешь? Или ты тоже был кормящей матерью?

Собака подошла, посмотрела на своих детей, которые копошились и попискивали на одеяле, а потом на Хохлова.

У нее была замученная морда, а выражение глаз точь-в-точь как у Ольги, когда она рассказывала о том, что Димона арестовали.

— Навязались все на мою шею, — сказал Хохлов в сердцах. — А у меня, между прочим, друга убили и денег украли целый мешок. Давай ложись, мамаша! Куда я вас всех теперь дену?

— Да, — согласилась Ольга у него за плечом.

Она постелила на пол газету, а на нее поставила миску, очень большую миску молока, наверное, целый литр.

Собака посмотрела на молоко и опять перевела взгляд на Хохлова.

— Ты ее смущаешь, — сказала Ольга. — Она стесняется есть при посторонних.

— Ешь, — велел Хохлов. — Ешь, не ломайся.

Собака подошла к миске, понюхала и еще постояла в нерешительности. Щенки возились на одеяле и пищали, уже сердито, вовсю. Собака в последний раз оглянулась на людей и стала лакать.

Ольга за руку потянула Хохлова, он сделал шаг назад, чтобы не мешать, и издали они наблюдали, как ест большое и сильное животное, которое голодало всегда. Застарелый голод, который никогда не утолялся, держал собаку за горло, заставлял всхлипывать и стонать при каждом глотке, спина у нее мелко тряслась, как в ознобе, лопатки ходили ходуном под свалявшейся шерстью.

Иногда она поднимала голову, отдувалась, оглядывалась по сторонам и продолжала лакать.

— Пойду щи погрею, — тихонько сказала Ольга. — Не могу я на нее смотреть.

— Мяса положи, не забудь.

Собака вылизала миску, загнав ее в самый угол, потом зашла на одеяло, осторожно легла и в изнеможении прикрыла глаза.

Хохлов вытащил из угла миску, присел на корточки и погладил псину по голове.

— Как тебя звать-то, красавица?

Красавица не отвечала.