Генерал Скала и ученица

Привяжется кто-нибудь к Пушку, мне придется вмешаться, и мы запросто можем не уследить за входом в таверну.

— Что? — ошалел юный герой. — Ко мне привяжется? Да это я от тебя сутенеров гонять буду.

Хм, какое интересное слово. Я заинтересовалась.

— А кто такие сутенеры?

— Все! — сказал Кошель. — Хватит! Я все понял, вас действительно лучше на улице вдвоем не оставлять. Даже если там не будет сутенеров, с вашей неугомонностью вы их найдете.

Он окинул нас внимательным взглядом. Уж не знаю, что хотел найти в простых тренировочных костюмах.

И я, и Пушка перед поездкой, не мудрствуя лукаво, просто сменили запыленную одежду с турнира на такую же, но чистую.

Тристан вздохнул и продолжил в обычной своей неспешной манере:

— Но прежде всего вернемся к вопросу о Рамоне Балинштоке. Хани, ты в курсе, что о нем ходят крайне неприятные слухи?

Я и сама знаю о нем пару-тройку неприятных деталей. Например, о том, что он может подсадить отвратительное заклинание слежения. Перед отъездом из Посольства пришлось буквально по секундам анализировать нашу недавнюю короткую встречу.

И выдыхать с облегчением, когда стало понятно, что Червя мне во второй раз не подкинули. Зато несчастного лакея, которого Палач оглушил и спрятал за шторой, пришлось на всякий случай отстранять от работы. Утром мужчина отправится в ближайший храм Асцилии, там смогут определить есть ли на нем чужая магия.

Кроме того, завтра Юшим займется усилением внешней охраны территории, благо деньги на это появились. Жаль, посидеть и обсудить этот вопрос времени уже не было.

Успела только напомнить ему про пять золотых для мачехи. Да поторопить своих спутников уехать, когда сквозь кованную ограду увидела высыпавшую из посольской лавочки группу ортонианцев.

Мы выехали из ворот и промчали по улице, пока их карета с вымпелами разворачивалась, а охрана вскакивала на лошадей.

— Хани, ты решила промолчать? — Кошель вывел меня из задумчивости.

— Не в этот раз, — решилась я. — Расскажу."

"— С ума сошла? — осведомился Пушок, пальцами расчесывая спутанную шевелюру.

— О своих кавалерах лучше не болтать.

— Вот ты и не болтай, — разозлилась я. — А у меня «кавалеров» нет.

— Бедняжка, — меланхолично пожалел младший Беранже, дойдя до затылка.

— И все же…оставлю-ка я вас на улице, — не в тему сказал Кошель, — А то у меня голова кругом. В конце концов, почему я должен жалеть неизвестных мне сутенеров.

Говорил он словно размышляя, но, по моему мнению, скорее поддевал нас, чем высказывал реальное недовольство.