Генерал Скала и ученица

Восьмой! Кроме меня всего двое наших прошли во второй тур, а я все равно восьмой.

— За что они тебя так недолюбливают? — удивилась я, вспомнив как военные сегодня утром дружно подставляли своего же собрата.

Восьмерку обычно пропускают, чтобы избежать неудачного исхода предприятия. Даже день рождения на восьмой год не празднуют, чтобы не звать в гости беду. А тут не только странно посчитали ученика, но еще и отказались менять его номер после победного выступления.

— А кто их знает? — Пушка возмущенно развел руками.

Кошель, все это время внимательно рассматривающий нашего новоиспеченного соратника, изумленно хмыкнул.

— А что не так-то? — взвилось юное дарование, привставая. Лучи Мару из окошка мазнули по худенькому лицу, придав и так костистым скулам еще больше заостренности. — Вон Ханька-то меня сразу углядела. Сразу поняла кого надо за спину брать. В смысле кто спину защитит. Скажи ему!

— Было дело, — согласилась я. — Тебя свои же бросили на потеху егерям.

… Потому что, если бы я оценивала по словам, я бы сто раз подумала, прежде чем подойти.

— Именно! — юный аристократ ткнул в меня поцарапанным пальцем с красной травмированной костяшкой.

Что странно для того, кто серьезно занимается заклинаниями. Потому что, чем выше уровень плетения, тем более сложные указующие знаки предстоит создавать с участием всех пальцев и даже ладони.

— Обидно, что не ценят? Что обращаются неподобающе? — ласково спросила я. И, дождавшись мелких утвердительных кивков подбородком, рявкнула так, что привставший Пушка обратно шлепнулся на скамью. — Так почему ты позволяешь себе оскорблять боевого друга пренебрежительным ""Ханька""?

Что… У меня был сложный день."

"Пушку я подхватила сознательно. Как только узнала, что проверенный рыжий страж не сможет ко мне присоединиться и придется ехать только с Кошелем.

А если вспомнить его «всегда говори правду или молчи», то с такими требованиями пришлось бы весь путь только в окошко глазеть.

Поэтому персона юного Беранже показалась мне прекрасным решением.