Где-то на краю света

Что может быть твердого в воздухе?

Кажется, совсем недавно она думала, что сопки вовсе не обязательно суша, значит, и воздушный океан может состоять из острых пик и твердых вершин, и они впиваются в нее, и есть надежда, что, ударившись о них, она разобьется, и кончатся эти несколько секунд, которые так мучительно трудно дожить!..

Лиля вдруг почувствовала боль, которой не могло быть, и это означало только одно – тело у нее все еще есть, и оно живо, и теперь придется терпеть еще и боль!

Она повернулась, подтянула ноги, стала на четвереньки и постояла немного.

Если можно стоять на четвереньках, значит, есть что-то твердое, и нет никакой бездны.

Она не летит. Она ползет.

Кирилл не выбрасывал ее из самолета.

Темно и очень холодно.

Кажется, от холода и боли она начала соображать.

Улица, метель, темные очки улетели за границу светового круга. Она идет, время от времени цепляясь за фонарные столбы, чтобы ветром ее не унесло в лиман. Потом темнота становится еще гуще, кончается воздух, а потом какой-то удар или несколько ударов, и больше ничего.

Боль, как и Лиля, медленно приходила в себя, деловито принималась за работу. Больно стало сначала в голове. С трудом сообразив, как это сделать, Лиля пощупала голову. Пальцы ничего не чувствовали, зато кожа под волосами ощутила ледяное и как будто чужое прикосновение. Ног она не ощущала вовсе, но тем не менее они есть, их Лиля тоже пощупала.

Здесь нет метели, значит, она не на улице, а за какими-то стенами.

Теперь больно стало в груди и в животе, так, что перехватило дыхание.

Оно вернулось вместе с болью, но выхода не было, приходилось дышать.

– Где я? – спросила она вслух. Горлу тоже было больно. – Где?..

Помогая себе руками, которые плохо слушались, она поднялась на ноги, постояла и двинулась вперед. Ладони сразу же уперлись в твердое, и она повернула в другую сторону.

Помещеньице было крошечным и низким, голова доставала почти до потолка, с которого Лиле в волосы что-то посыпалось.

Там, должно быть, пауки. Снежные безглазые пауки. В волосы ей падают пауки, которые живут в этой ледяной темноте.

Эти придуманные пауки напугали ее больше, чем холод, тьма и боль. Она завизжала, то есть ей показалось, что завизжала, и стала метаться, то и дело натыкаясь на ледяные неровные стены. Откуда-то все время шел прерывистый, еле слышный звук, похожий на скулеж новорожденного щенка.