Генерал-адмирал. Книги 1-4

Впрочем, к осени 1916-го должна была закончиться ее полная реконструкция и перевод на постоянные мосты и тяжелые рельсы, что должно было повысить пропускную способность чуть ли не в три раза…

Ну и во многом вследствие этого промышленного и торгового бума я уже почти полностью закрыл все кредиты, которые набрал у русских банков в момент, когда начинал свой «большой рывок», и теперь аккумулировал средства для расплаты с немецкими банками. А что вы хотели — война войной, а бизнес бизнесом.

Нет, сейчас я им, естественно, с удовольствием выложил на стол кукиш с маслом, но когда замолчат орудия — придется платить. Вот я и копил средства. Авось к концу войны соотношение рубль — марка заметно изменится в пользу рубля, уж больно быстро мы росли, в то время как Германия все дальше скатывалась в экономическую пропасть, так что отдавать мне придется меньше, чем я занимал, если считать в той валюте, в которой я зарабатывал, то есть в рублях. Кроме того, три мои швейцарские фирмы сейчас просто купались в немецких отчислениях за патенты — скажем, за те же пулеметы, патент на производство которых в Германии я выкупил одновременно с русским. Впрочем, в мой карман из этих денег перейдет не слишком много. Большая часть заработанного тратилась через швейцарский Красный крест на поддержку наших пленных — закупку для них теплых вещей, усиленное питание, медицинское обслуживание и так далее. Вследствие чего, например, уровень смертности русских пленных был самым низким среди всех, кто содержался в немецких лагерях. Впрочем, и в плен у нас попало явно меньше бойцов, чем в той истории, что здесь знал только я. А вот пленных немцев и австрияков, а также венгров, славян из числа служивших в австро-венгерской армии и турок у нас тут набралось почти два миллиона. И большинство из них не прожирали средства, сидя в лагерях, а работали, причем добровольно и даже с энтузиазмом… Короче, по моим прикидкам выходило, что к исходу года я накоплю достаточно средств для того, чтобы полностью закрыть немецкий кредит. А это означало, что к окончанию войны я буду полностью готов к мощному послевоенному рывку…"

"Так же обстояло дело и с готовностью армии. К марту 1916 года общая численность действующей армии преодолела восьмимиллионную отметку[29].