Генерал-адмирал. Книги 1-4

А сколько уже было построено… Я знал, что с началом кризиса строительство почти двух сотен из них остановилось, однако в этом году появились не только первые признаки оживления на старых площадках, но и новые заказы. Например, Игорек Гринчевский в январе этого года заказал Гауди, познакомившемуся с трамваями еще в 1915 году у нас в Петербурге и потому до сих пор не погибшему, проект новой штаб-квартиры своей корпорации в Царьграде, и тот сейчас вовсю тестировал новую модель автомобиля моего бывшего автомобильного завода, впервые в мире оборудованную кондиционером, раскатывая по окрестностям Царьграда и побережью Мраморного моря, — выбирал площадку под строительство…

Я уже разворачивался, чтобы сесть в машину, как вдруг мне резанул глаза знакомый шарф.

Я замер, уставившись в лицо молодому человеку, сверлившему меня яростным взглядом. Интересно, кем я ему представляюсь? Тираном? Нуворишем, всю жизнь грабившим людей и накопившим немыслимое по его меркам богатство? Царственным самодуром, которому никогда в голову не приходило посеять что-нибудь разумное, доброе, вечное, чем этот молодой человек сам бы непременно занялся, будь у него такие деньги и возможности? Например, сделал бы любимую Польшу свободной, накормил бы всех голодных польских детей, подарил бы каждому молодому поляку по автомобилю…

Иначе почему он так на меня смотрит?.

.

Ах вот оно что…

Мальчик, что же ты творишь?! Ты думаешь, что твой поступок приблизит «свободу» твоей родной Польши, однако он ее лишь отдалит. И хуже того — принесет твоим соплеменникам много боли страданий.

Ибо ни одна власть никогда не позволит себе пойти на поводу у убийц и террористов. Иначе она рухнет…

Но нет, в этой голове нет места мыслям — только лозунги. И жажда славы! Любой, даже геростратовой…

Между тем мальчик побагровел и, выхватив из кармана револьвер, отчаянно, надсаживаясь, заорал:

— Смерть тирану! Есче Польска не з…

Второй эпилог

Молодой человек с непокрытой головой стоял перед высоким саркофагом. Он стоял молча и, похоже, довольно давно.

Просто стоял, устремив взгляд куда-то в пустоту, и по его щекам катились слезы. Сзади раздались негромкие шаги, к молодому человеку приблизился пожилой, одетый в военную шинель, и положил руку ему на плечо. Молодой человек обернулся и утер лицо рукавом.

— Ну-ну… — негромко произнес пожилой и чуть сжал пальцы. — Ничего… он сейчас на небесах. Точно. Пойдем, сынок, нас уже заждались.

Они вышли из собора и повернули к комендантскому дому.