Генерал-адмирал. Книги 1-4

Плохо ли это, хорошо — не важно, нас оно, в общем-то, особенно не напрягало, нам и так неплохо жилось, просто жизнь такова, и все. Так что французский Димке тогда нужен был как собаке пятая нога… Но именно благодаря пусть и не очень хорошему знанию французского он смог одним из первых получить работу в только что открытой российской «дочке» крупнейшего французского банка «BNP Paribas» и к моменту моего исчезновения из начала XXI века был уже в шаге от вхождения в члены совета директоров головного банка.

Жизнь изменилась, и он с помощью когда-то вроде бы совершенно бесполезных знаний сумел поймать свой шанс, который в ином случае просто был бы не его шансом. Ой, верно говорится, что бесполезных знаний и умений не бывает. Чем больше наберешь — тем больше шансов станут твоими… А из числа тех, кто тогда бегал на рыбалку, поймать свой шанс смог один только я. Остальные растолстели, пристрастились к пиву и привыкли по вечерам на кухне ругать олигархов, правительство, евреев, масонов и еще тучу всех, кто обязательно наворовал и теперь не дает народу нормально жить. Причем эти нехорошие люди одновременно с тем, что не дают народу нормально жить в России, еще и скрываются за границей. Как это можно делать одновременно — не представляю. И вообще, если тебе не нравится твоя жизнь, не ищи тех, кто, возможно, как-то и виноват в том, что она такая. Уж от твоей ругани она точно не изменится. Просто возьми и измени ее сам. Хотя… можно продолжать тратить время на ругань и на выискивание причин тому, что изменить свою жизнь у тебя никогда не получится. Это куда легче…

В Андреевском соборе уже шла вечерняя служба. Я тихонько вошел в храм и встал сбоку, в полутемной арке. Мое появление в этом храме для большинства прихожан уже было привычным, поэтому я удостоился всего трех-четырех взглядов. Службу вел отец Иоанн, оттого храм был набит битком. Люди молились истово, осеняя себя крестным знамением так, что во лбу, после того как они касались его собранными в щепоть пальцами, оставались заметные вмятинки.

И тут меня пробрало, как никогда до сих пор. На глаза навернулись слезы. Я стоял и… молился. Губы шептали молитвы, которые я несколько месяцев назад выучил, всерьез собираясь всего лишь напустить туману и разыграть операцию прикрытия, а в голове метался вопль: «Господи! Спаси и сохрани! Но не меня, а все, что я тут затеваю. Не дай рухнуть надеждам на то, что удастся избежать стольких смертей.