Газлайтер. Том 2 (СИ)

— Забей, — отмахиваюсь, уминая кексики Лены. Вкусные, ароматные, воздушные, с яблоком и корицей. Моя девушка поставила локти на стол и опустила подбородок на ладони, с умилением наблюдая за тем, как я уминаю ее изыски.

Про Камилу же… Верится в то, что она «не хотела», с трудом, но сделанного не воротишь. Да и не идти же мне на конфликт с Енеревыми из-за пустяка. Если на чистоту, Камила, правда, подверглась опасности. К тому же месяц совместной учебы после уроков не сильно меня волнует.

— Где будете учиться? — с практичной стороны заходит Гриша.

— В манеже, — улыбается Камила, — Его как раз достраивают.

— Можем все вместе делать там уроки, — добавляю я. — Получите дополнительную порцию пси-волн.

— Что⁈ — вскрикивает брюнетка, разом потеряв улыбку. Она принимает возмущенную позу, талия выгибается, как у разозленной кошки.

— Отличная идея! — зато теперь улыбается Светка. Тоже как кошка — но довольная, поглаженная.

— Здорово! — а казаху, как всегда, лишь бы посидеть с красивыми девчонками.

— Лишь бы тебе было удобно Даня, — ласково отвечает Лена. Ну моя малышка всегда за меня.

— Удобно не будет, — заявляет Камила. — Комната построена только для двоих. Там всего один стол, все не поместятся.

— Перенесем стол в зал для медитаций, — спокойно отвечаю. — И выпросим свободные парты у завхоза. Лена, сделаешь?

— Конечно, Даня.

Камила застывает, а на личике Светки вовсю сияет злорадный оскал. В это время в столовую заходит муза моих грез, богиня пилона и царица алгебры Антонина Павловна.

Шикарный бюст учительницы напоминает наполненный ветром парус, а округлые бедра, обтянутые юбкой, качаются, словно борта кормы. Но при появлении фигуристой женщины происходит странное. Антонина по-царски оглядывает сидящих учеников, пересекается взглядом с бесстрашной Камилой, и обе вдруг краснеют, как помидорки. Учительница пятится назад, судорожно хватая ртом воздух, и исчезает в дверях. Камила же пристыженно опускает взгляд. Гордо расправленные плечи поникают, дворянская осанка пропадает, и уже сложно узнать в этой смущенной девушке раскрепощенную первую красавицу школы.

— Что случилось, Камила? — взволнованно спрашивает Лена. — На тебе лица нет?

Она подавленно молчит. Мы продолжаем допытываться. Но на все наши расспросы брюнетка лишь отнекивается. Затем уже на алгебре снова повторяется странное. Антонина Павловна волнуется, краснеет, роняет указку, что сроду с ней не было.