Гарри Поттер и Кубок Огня

От неё, видимо, требовали ответа, где Гарри и что с ним случилось.

Едва вошли Гарри, Думбльдор и чёрный пёс, все круто развернулись, и миссис Уизли приглушённо вскрикнула:

— Гарри! О Гарри!

Она бросилась к нему, но Думбльдор преградил ей дорогу.

— Молли, — сказал он, выставив ладонь, — выслушай, будь добра. Гарри пережил тяжелейшее испытание. И ему только что пришлось пережить его вновь, когда он всё мне рассказывал. Сейчас ему нужны сон, покой и тишина. Если он хочет, чтобы вы, — Думбльдор повернулся к Рону, Гермионе и Биллу, — остались с ним — пожалуйста.

Миссис Уизли кивнула. Она побелела как полотно.

Потом грозно повернулась к Рону, Гермионе и Биллу, как будто те шумели, и страшным шёпотом произнесла:

— Вы слышали?! Ему нужен покой!

— Директор, — обратилась к Думбльдору мадам Помфри, с изумлением взирая на чёрного пса, — а что, позвольте спросить...

— Эта собака побудет с Гарри, — только и ответил Думбльдор.

Гарри захлестнула невыразимая благодарность. Думбльдор пресёк расспросы, спасибо ему. Нет, Гарри не хотел, чтобы все ушли, но самая мысль о том, чтобы опять пересказывать, переживать заново, была невыносима.

— Гарри, я вернусь, как только повидаю Фуджа, — сказал Думбльдор. — Я хочу, чтобы ты и завтра оставался здесь, пока я не поговорю с учащимися. — И он ушёл.

Мадам Помфри отвела Гарри к ближайшей койке.

— Как он? — спросил Гарри.

— Поправится, — заверила мадам Помфри. Она выдала Гарри пижаму и закрыла шторы. Он снял мантию, натянул пижаму и залез в постель. Вошли Рон, Гермиона, Билл, миссис Уизли и чёрный пёс. Расселись вокруг. Рон и Гермиона глядели на Гарри опасливо, почти в страхе.

— Я в порядке, — успокоил он их, — просто устал.

Глаза миссис Уизли наполнились слезами, и она безо всякой нужды разгладила простыню.

Мадам Помфри вернулась из кабинета с кубком и пузырьком пурпурной жидкости.

— Надо выпить всё, Гарри, — объявила она. — Это для сна без сновидений.

Гарри принял у неё из рук кубок и глотнул. Тотчас навалилась сонливость. Всё кругом подёрнулось дымкой; лампы в палате добродушно подмигивали сквозь шторы; тело утопало в пуховой перине. Он не успел допить, не успел произнести ни слова — его утянуло в глубокий-глубокий сон.