Гарри Поттер и Кубок Огня

— Гарри, ты как? Я знал... знал, что нечто подобное... что произошло?

Руки у него тряслись; он усадил Гарри в кресло перед столом."

"— Что произошло? — спросил он настойчивее.

Думбльдор пересказал Сириусу всё, что узнал от Барти Сгорбса. Гарри слушал вполуха. Он смертельно устал, все кости стонали, хотелось только одного — сидеть в этом кресле, час за часом, и чтобы никто не трогал, а потом забыться и уснуть.

Мягко зашуршали крылья. Феникс Янгус покинул свой насест, перелетел кабинет и уселся Гарри на колено.

— 'вет, Янгус, — еле слышно произнёс Гарри.

Думбльдор закончил свой рассказ. Через стол посмотрел на Гарри, но тот избегал этого взгляда. Думбльдор будет его расспрашивать. Заставит вновь всё пережить.

— Гарри, мне нужно знать, что произошло, когда ты коснулся Приза, — сказал Думбльдор.

— Думбльдор, а нельзя это оставить до утра? — резко вмешался Сириус. Он положил руку на плечо Гарри.

Гарри окатило тёплой волной благодарности, но Думбльдор как будто не услышал Сириуса. Он лишь подался ближе к Гарри. С огромной неохотой тот поднял голову и поглядел в голубые глаза.

— Если бы я считал, что это поможет, — мягко начал Думбльдор, — погрузить тебя в зачарованный сон, отодвинуть момент, когда тебе придётся вспомнить всё, что сегодня произошло, — я бы непременно так и сделал. Но я-то знаю. Если заглушить боль на время, она станет ещё острее потом, когда неизбежно вернётся.

Феникс пропел тихую дрожащую ноту. Она завибрировала в воздухе, и Гарри будто глотнул горячего чаю — звук согрел и придал ему силы.

Гарри глубоко вдохнул и заговорил. Он рассказывал, и перед глазами вставали сцены пережитого: он видел сверкающую поверхность зелья, которое воскресило Вольдеморта, Упивающихся Смертью, которые аппарировали на кладбище, тело Седрика, распластанное на земле подле призового кубка.

Пару раз Сириус, по-прежнему крепко сжимая плечо Гарри, открывал рот, собираясь что-то сказать, но Думбльдор жестом его останавливал, и Гарри был рад: раз уж начал, проще договорить. Так даже легче: словно что-то ядовитое вытекало из него; каждое слово давалось с неимоверным усилием, и всё же он чувствовал, что, когда выговорится, ему станет лучше.