Гарри Поттер и Кубок Огня

Круглыми от удивления глазами тень Берты Джоркинс следила за сражением.

— Не отпускай, не отпускай! — выкрикнула она, и её голос, как и у Седрика, отдавался эхом, будто издалека. — Не сдавайся, Гарри, — не отпускай!

Она и два других призрака принялись расхаживать вдоль стен золотой клетки; снаружи мелькали тени Упивающихся Смертью... мёртвые жертвы Вольдеморта ходили вокруг противников кругами, шёпотом подбадривали Гарри и с шипением бросали в лицо своему погубителю слова, которых Гарри слышать не мог.

Вот и ещё одна голова стала рваться наружу.

Дымчатая тень молодой длинноволосой женщины повторила движения Берты: упала, выпрямилась и посмотрела на Гарри... и тот поглядел в призрачное лицо своей матери; руки у него уже ходили ходуном.

— Папа сейчас будет, — тихо проговорила она. — Он хочет тебя увидеть... всё будет хорошо... держись.

И он появился... сначала голова, потом тело... высокий мужчина со встрёпанными волосами, как у Гарри, дымчатая тень Джеймса Поттера расцвела на кончике палочки Вольдеморта, упала на землю и выпрямилась рядом с женой. Он подошёл к Гарри очень близко, поглядел на него и заговорил, тоже издалека и гулко, но тихо, чтобы не услышал Вольдеморт, чьё лицо от страха стало сизым:

— Когда связь прервётся, мы сможем остаться лишь на несколько мгновений... но мы дадим тебе время... доберись до портшлюса, он возвратит тебя в «Хогварц».

— Да, — через силу выговорил тот, сражаясь с палочкой, которая вырывалась, выскальзывала из пальцев.

— Гарри, — прошептала тень Седрика, — отнеси моё тело назад, ладно? К родителям...

— Обязательно, — пообещал Гарри, морщась от напряжения.

— Давай, — шепнул голос отца, — приготовься сразу бежать... давай...

— Да! — заорал Гарри, чувствуя, что всё равно больше не продержится ни секунды. Он рванул палочку вверх, и золотая нить порвалась; световой купол исчез, песнь феникса смолкла, не исчезли только тени — они обступили Вольдеморта, преграждая ему путь к Гарри.

И Гарри бросился бежать, как никогда ещё не бегал в своей жизни. Отшвырнув по дороге двух ошалелых Упивающихся Смертью, он зигзагами понёсся меж могил, зная, что вслед бьют проклятия, слыша, как они крошат памятники; он вилял, петлял между надгробьями, он мчался к телу Седрика, забыв о больной ноге, помня только о своей цели...