Гарри Поттер и Тайная комната

Огрид открыл сразу же, крайне недовольный, но, увидев, кто пришёл, заметно просветлел:

— А я-то жду-пожду, когда ж они меня навестят… Заходите, заходите… Думал, профессор Чаруальд воротился…

Гарри с Гермионой перевели Рона через порог. В хижине была одна-единственная комната — огромнейшая кровать в одном углу, камин в другом. В камине весело потрескивал огонь. На Огрида история со слизняками, которую Гарри наспех поведал, усадив Рона в кресло, особого впечатления не произвела.

— Уж лучше наружу, чем внутрь, — оптимистично сказал он, подставляя Рону огромный медный таз.

— Давай, Рон, не стесняйся.

— Мне кажется, тут ничего не поделаешь — надо ждать, когда пройдёт, — в тревоге сказала Гермиона, наблюдая, как Рон скорчился над тазом. — Это и в лучшие-то времена очень трудное проклятие, а уж со сломанной палочкой…

Огрид деловито накрывал на стол. Огромный дог Клык на радостях обслюнявил Гарри с ног до головы.

— Чего от тебя хотел Чаруальд? — спросил Гарри, почёсывая Клыка за ухом.

— Учил изгонять келпи из колодца, — проворчал Огрид, убирая со стола недощипанного петуха и ставя на его место чайник.

— Будто я сам не знаю. И всё балаболил про своё боданье с башни. Ежели сказал хоть слово правды, я съем чайник!

Гарри уставился на него в изумлении: Огриду было совсем не свойственно критиковать преподавателей «Хогварца». Гермиона же ответила, несколько повысив голос:

— Мне кажется, ты несправедлив. Профессор Думбльдор посчитал, что Чаруальд — лучший претендент на эту должность…

— Скажи лучше, единственный, — ответил Огрид, протягивая ей и Гарри тарелку паточных помадок.

Рон спазматически кашлял над тазом. — Единственный, и всё тут. Попробуй найди кого — никто с силами зла дела иметь не хочет. Работенка-то гиблая. Стали уж думать, сама должность заколдована. И правда — разве ж кто поболе года продержался? То-то. Лучше расскажите, кого это он хотел проклясть? — спросил Огрид, кивая на Рона.

— Малфой обозвал Гермиону… я так понял, очень нехорошо, все аж взбесились.

— Ещё как нехорошо, — прохрипел Рон, и его бледное вспотевшее лицо появилось над столом. — Малфой обозвал её мугродьем, Огрид…

Рон снова нырнул под стол — пошла очередная волна слизняков. Огрид разъярился.

— Дрянной паршивец! — зарычал он, глядя на Гермиону.

— Паршивец, — согласилась она. — Но я не знаю, что это значит. Я, конечно, поняла, что это грубое оскорбление…

— Оскорбительнее не придумаешь, — выдавил Рон, снова появляясь на поверхности.