Гарри Поттер и Тайная комната

— Фокус-покус, фигли-мигли…

— МА-А-А-А-А-АМ! - заорал Дудли и, спотыкаясь, помчался к дому. — МА-А-А-A-AM! А он… сама знаешь что!

Гарри дорого заплатил за своё невинное развлечение. Ни Дудли, ни изгородь не пострадали; тётя Петуния прекрасно понимала, что никакого колдовства не было, но Гарри всё же пришлось уворачиваться от мыльной сковородки, которой она хотела его огреть. А потом нагрузила работой, с ультиматумом: крошки не получишь, пока всё не выполнишь.

Дудли слонялся вокруг и ел мороженое, а Гарри протирал окна, мыл машину, стриг газон, полол клумбы, обрезал и поливал розы, подкрашивал садовую скамейку.

Жаль, никто не видит знаменитого Гарри Поттера сейчас, свирепо думал он, раскладывая навоз по клумбам, обливаясь потом, изнывая от боли в спине.

В половине восьмого, когда он совершенно выдохся, тётя Петуния наконец позвала:

— Заходи в дом! И иди по газетам!

Гарри с облегчением вошёл в прохладу кухни, где всё сверкало чистотой. На холодильнике стоял пудинг для гостей: огромная шапка взбитых сливок и сахарные фиалки. В духовке шипел большой кусок свиного филе.

— Давай ешь по-быстрому! Мейсоны скоро придут! — гаркнула тётя Петуния и швырнула на блюдце два куска хлеба и остатки сыра.

Гарри помыл руки и затолкал в рот свой жалкий ужин. Едва он дожевал, тётя выхватила у него блюдце:

— Наверх! Быстро!

Проходя мимо гостиной, Гарри мельком увидел дядю Вернона и Дудли в смокингах и бабочках. Только-только он поднялся на второй этаж, как в дверь позвонили, а у подножия лестницы возникло гневное дядино лицо.

— Запомни, парень, — один раз пикнешь…

Гарри на цыпочках прокрался в свою комнату, скользнул внутрь, закрыл дверь и повернулся к кровати, намереваясь повалиться на неё без сил.

Да вот несчастье — кровать оказалась занята.

Глава вторая. Добби предостерегает"

"Гарри лишь чудом удержался и не вскрикнул. У крохотного создания, сидевшего на кровати, были большие уши, как у летучей мыши, и зелёные глаза навыкате размером с теннисный мяч. Гарри их тотчас узнал: они-то и глядели на него утром из садовой изгороди.