Гарри Поттер и Тайная комната

На подоконнике стоял аквариум с головастиками, поверх него лежала волшебная палочка. Рядом на солнышке дремала толстая серая крыса по кличке Струпик.

Гарри перешагнул колоду самотасующихся карт на полу и выглянул в крошечное окошко. Далеко в поле целый батальон гномов потихоньку штурмовал изгородь Уизли. Гарри повернулся к Рону — тот настороженно наблюдал за ним, будто ожидая приговора.

— Тут тесновато, — быстро заговорил Рон. — Не то что у твоих муглов. И прямо на до мной чердак с упырём, а он по ночам стонет и колотит по трубам…

Но Гарри, во весь рот улыбнувшись, перебил:

— Дa это же лучший дом на свете!

У Рона порозовели уши.

Глава четвёртая. У Завитуша и Клякца

Жизнь в «Гнезде» решительно ничем не напоминала жизнь на Бирючинной улице. Дурслеи любили, чтобы всё аккуратно шло своим чередом, — в доме Уизли вечно творилось невообразимое. Гарри чуть удар не хватил, когда он впервые посмотрелся в зеркало над кухонным очагом, а оно заорало: «Заправь рубашку, неряха!» На чердаке упырь заунывно стенал и ронял железяки, едва ему казалось, что вокруг сделалось слишком тихо, а на взрывы, то и дело гремевшие в комнате близнецов, вообще мало кто обращал внимание.

Миссис Уизли стирала и штопала ему носки, а за столом старалась впихнуть по три порции добавки. Мистер Уизли сажал Гарри рядом с собой и бомбардировал вопросами про муглов — как устроен штепсель, как работает почтовая служба.

— Потрясающе, — говорил он, выслушав подробный инструктаж по использованию, к примеру, телефона. — Просто удивительно, сколько у муглов способов обходиться без волшебства.

Солнечным утром, примерно через неделю после своего появления в «Гнезде», Гарри получил письмо из «Хогварца». Они с Роном спустились к завтраку, а мистер и миссис Уизли и маленькая Джинни уже сидели за столом. При виде Гарри девочка с грохотом опрокинула на пол тарелку овсяной каши: Джинни всегда что-нибудь опрокидывала, стоило ему войти.

— Письма из школы, — объявил мистер Уизли и протянул Гарри с Роном одинаковые конверты желтоватого пергамента, надписанные зелёными чернилами. — Думбльдор уже знает, что ты у нас, Гарри, — вот ведь человек, ничто от него не скроется.