Гарри Поттер и Тайная комната

«Нечто до странности общее» — так он выразился…

— Правда? — переспросил Думбльдор, задумчиво оглядывая Гарри из-под густых серебряных бровей. — А ты сам как думаешь, Гарри?

— Я думаю, что я вовсе не как он! — сказал Гарри громче, чем собирался. — Я же… я же в «Гриффиндоре», я…

Но умолк; вновь всплыло гнетущее сомнение.

— Профессор, — заговорил он чуть погодя, — Шляпа-Распредельница сказала, что я… что я бы многого добился в «Слизерине». Некоторое время все думали, что Наследник Слизерина — я… потому что я говорю на серпентарго…

— Ты говоришь на серпентарго, Гарри, — спокойно ответил Думбльдор, — потому что на серпентарго говорит Лорд Вольдеморт — и в самом деле единственный живущий ныне потомок Салазара Слизерина.

— Вольдеморт вложил часть себя в меня? — переспросил Гарри как громом поражённый.

— Очень на то похоже.

— Значит, я должен учиться в «Слизерине», — сказал Гарри убитым голосом и заглянул в лицо Думбльдору. — Шляпа-Распредельница увидела во мне задатки слизеринца и…

— Поместила тебя в «Гриффиндор», — невозмутимо закончил за него Думбльдор. — Послушай, Гарри. Так уж вышло, что у тебя есть многие качества, которые Салазар Слизерин, тщательно отбиравший себе учеников, высоко в них ценил. Его собственный редкостный дар — змееустость, находчивость, решительность, некоторое пренебрежение к установленным порядкам, — добавил Думбльдор, вновь дёрнув усами.

— Она направила меня в «Гриффиндор», — сказал Гарри, сдаваясь, — потому что я попросил её не отправлять меня в «Слизерин»...

— Совершенно верно, — подхватил Думбльдор и засиял. — И этим ты очень сильно отличаешься от Тома Реддля. Не наши способности, но наш выбор отражает нашу истинную сущность. — Гарри сидел без движения, потрясённый.

Думбльдор взял со стола профессора Макгонаголл окровавленный серебряный меч и протянул Гарри. Гарри машинально перевернул меч; рубины сверкнули в свете очага. И тогда он увидел имя, выгравированное под рукоятью:

Годрик Гриффиндор.

— Только истинный гриффиндорец мог вытащить его из Шляпы, — просто сказал Думбльдор.

С минуту оба молчали.