Гарри Поттер и Принц-полукровка

Гарри ещё ни разу не сумел выполнить Наполняющее заклинание невербально, но сама мысль о том, что у него может не получиться, сегодня казалась уморительно смешной. И вправду, Гарри лишь усмехнулся, когда незаметно для Хагрида и Хорохорна (которые теперь обменивались байками о незаконной торговле драконьими яйцами) указал под столом палочкой на пустеющие бутылки — и они тут же стали наполняться.

Примерно через час Хагрид с Хорохорном принялись произносить шумные тосты: за Хогвартс, за Дамблдора, за вино, сделанное домовыми, за…

— За Гарри Поттера! — проревел Хагрид, опорожняя, кажется, четырнадцатую бадейку, немалая часть вина из которой оказалась у него на бороде.

— То… точно, — поддакнул Хорохорн заплетающимся языком. — За… З… арри Портера, Избранного… Мальчика, который… ну, что-то там в таком духе… — пробормотал он и тоже осушил кружку.

Вскоре Хагрид снова разразился слезами и стал навязывать весь хвост единорога Хорохорну, который спрятал его в карман с возгласами «За дружбу! За великодушие! За десять галлеонов за волос!»

Через некоторое время Хагрид и Хорохорн уже сидели бок о бок, обнявшись, и пели медленную и печальную песню о гибели волшебника по имени Одо.

— Э-эх, лучшие всегда помирают молодыми, — пробормотал Хагрид, глаза которого стали подозрительно собираться к переносице, и повалился на стол, пока Хорохорн продолжал старательно выводить припев. — Мой па тож ушёл раньше времени… и твои папа с мамой тоже, Гарри…

Большие слёзы медленно стекали из уголков его глаз; он схватил руку Гарри и потряс её.

— Лучшие среди своих одногодков… лучшие, каких я знал… ужасно… ужасно…

Хорохорн заунывно тянул:

С трудом дотащили героя ОдоВ места, где взращён был юнец, —Колпак наизнанку, и сломана палка —Такой вот печальный конец.— …ужасно, — вздохнул Хагрид, его большая косматая голова упала на руки, и он тут же захрапел.

— Извини, — икнул Хорохорн. — Ничего не могу поделать — слон на ухо наступил.

— Хагрид говорил не про пение, — тихо пояснил Гарри, — а про смерть моих родителей.

— А… — Хорохорн чуть не рыгнул. — Ох, лихо… Да, это было… правда ужасно. Ужасно… ужасно…

Не найдя больше что сказать, он занялся наполнением кружек.

— Гарри, ты ведь вряд ли… вряд ли что помнишь? — неуклюже поинтересовался он.

— Нет, — мне ведь был всего год, когда они погибли, — сказал Гарри, глядя на пламя свечи, трепетавшее в моменты громких хагридовых всхрапов. — Но мне удалось довольно много узнать, что тогда произошло. Мой папа погиб первым.