Гарри Поттер и Принц-полукровка

 — С какой начать? Где ты был, когда Тёмный лорд потерпел поражение? Почему ни разу не попытался найти его, когда он исчез? Что делал все эти годы, пока жил под крылышком у Дамблдора? Почему помешал Тёмному лорду завладеть Философским камнем? Почему не вернулся сразу, когда возродился Тёмный лорд? Где был несколько недель назад, когда мы сражались, чтобы добыть пророчество Тёмному лорду? И почему, Снэйп, до сих пор жив Гарри Поттер, который вот уже пять лет мельтешит у тебя перед носом?!

Она замолчала, грудь её быстро вздымалась, щёки пылали.

— Перед тем, как ответить… О да, Беллатрикс, я намерен тебе ответить, и можешь передать мои слова всем, кто шушукается за моей спиной, всем, кто плетёт Тёмному лорду небылицы о моей измене!.. Так вот, Беллатрикс, перед тем, как ответить — позволь, я тоже тебя спрошу. Неужели ты и правда думаешь, что Тёмный лорд не задал мне все эти вопросы? И ты действительно считаешь, что я сидел бы здесь и разговаривал с тобой, не дав ему убедительных ответов?

Она замялась.

— Я знаю, он верит тебе, но…

— По-твоему, он ошибается? А может, я обманул его? Одурачил Тёмного лорда, величайшего волшебника, самого искусного легилимента в мире?

Беллатрикс не ответила. Она впервые казалась слегка смущённой. Снэйп не настаивал. Он снова поднял бокал, отпил вина и продолжил:

— Ты спрашиваешь, где я был, когда Тёмный лорд потерпел поражение? Там, куда он меня отправил, — в Хогвартсе, Школе колдовства и волшебства, потому что он хотел, чтобы я шпионил за Албусом Дамблдором.

Едва заметно кивнув, она было открыла рот, но Снэйп опередил её:

— Ты спрашиваешь, почему я не пытался найти его, когда он исчез. По тем же причинам, что и Авери, Яксли, Кэрроузы, Сероспин, Люций, — он слегка склонил голову в сторону Нарциссы, — и многие другие. Я был уверен, что он окончательно повержен. Гордиться мне нечем, я ошибался, но так оно и есть… Если бы он не простил нас, потерявших тогда веру, у него осталось бы очень мало последователей.

— У него осталась бы я! — горячо воскликнула Беллатрикс. — Та, кто провела ради него много лет в Азкабане!

— Да, в самом деле — преданность, достойная восхищения, — скучающим голосом отозвался Снэйп. — Конечно, в тюрьме от тебя было немного проку, но сам жест был несомненно красив…

— Жест?! — возмутилась она. Ярость сделала её похожей на умалишённую.