Гарем на шагоходе. Том 4

Глаза-фары светились красным, а уши-локаторы шевелились, собирая информацию из внешнего мира. Служил ли здоровенный нос с ноздрями анализатором атмосферного состава — не знаю. Для полного счастья механизированный падальщик открыл пасть и вывалил пластиковый язык.

Никогда не любил и не приветствовал никчемную зооморфность в бронетехнике.

Цверг модели «Скавенжер-91М» неспешно приблизился.

Из репродуктора донесся противный шипящий голос:

— Ты капитан этого курохода?

— Допустим, — ответил я, решив проигнорировать фамильярность тона.

— Тогда вели своим готовить товар, мы его сейчас будет осматривать, — сообщил голос.

— Кто это «мы»? — полюбопытствовал я.

Гиена легла на землю, по-собачьи вытянув перед собой лапы. Ее морда тоже с гулом моторов опустилась, а верхняя челюсть вместе с черепным сводом поднялись, будто откинутое забрало.

По розовому языку, как по ковровой дорожке, спустилась троица.

Эти ребята мне сразу не понравились.

Хотя нужно отдать им должное: в отличие от вольников, ксенофобией они не страдали.

"Впереди шел худощавый аксидианец, покрытый чешуей — красной, скользкой и холодной. Чешуйки на его башке лежали до того гладко, что камушка казалась отполированной. Я моментально подобрался, вспомнив, что у этих ребят кислота в качестве крови. Причем иногда они сознательно пускают ее в ход.

У двухметрового бугая за спиной пришельца бритая голова отражала свет фонарей не так качественно, но очень старалась соответствовать уровню. Морда у него была кирпичная и срочно просила двинуть по ней чем-нибудь тяжелым — можно другим кирпичом, но тот наверняка переломится.

Но больше всего мое внимание привлекла его рука — киберпротез, почти как у меня. Только гораздо лучше и массивнее. Наверняка такой рукой можно гнуть рельсы и рвать тросы из композитных материалов. Но меняться я бы не стал — мне-то руку только по локоть оттяпало, а у этого качка ее нет целиком.

Третий субъект, с зеленым ирокезом и выбритыми висками, очень мерзко улыбался. Его глаза горели, как сигнал светофора для подвыпившего водителя — два зеленых огня.

Улыбочка его начала бесить сразу. Прям захотелось выбить парочку крепких, неплохо отбеленных зубов.

Но когда улыбнулся аксидианец, я сразу понял, кому отдать приз «обаяшка года».

Интуиция сразу подсказала, что это трио явилось не за базиликом и кофе.

— Я Моника, — сказал аксидианец. — Это Газон и Джаз.

— Моника? — моя бровь невольно взлетела под самую шляпу.