Гарем на шагоходе. Том 7

— Ай! — она дёрнулась. — Да ты совсем охренел!

— Это только начало, — усмехнулся я, чувствуя, как её тело разогревается, а пульс учащается.

Шлепок повторился — так смачно, что эхо разнеслось по каюте.

— А-а-ай! — она взвизгнула и рассмеялась, но тут же попыталась придать голосу строгость. — Это нападение на сотрудника полиции! Ты арестован!

— Ох, офицер, — прыснул я, прижимая её плотнее, — а где твой жетон? Где наручники? Или ты собираешься задержать меня голыми руками?

— Чёрт… — выдохнула она, когда получила новый шлепок.

Мой член уже напрягся, упираясь в её ягодицу. Я потянулся к тумбочке, выдвинул ящик и достал оттуда тюбик вазелина.

Лекса резко обернулась, её глаза расширились.

— О, нет-нет-нет! — она попыталась вырваться, но я не пустил. — Ты серьёзно⁈

— Абсолютно, — я выдавил немного прохладной субстанции на пальцы.

— Волк, я тебя предупреждаю! Это классифицируется как изнасилование!

— Ну что ж, — я провёл смазанными пальцами между её ягодиц, — арестуй меня. Если сможешь.

Она зашипела, когда мой палец коснулся её тугого колечка.

— Ты… ты вообще представляешь, какой срок светит за такое⁈

— М-м, давай посчитаем, — я медленно ввёл один палец внутрь, чувствуя, как её мышцы сжимаются в сопротивлении. — Статья… фиг знает какая… Насильственные действия сексуального характера. От 3 до 6 лет. Но! Есть смягчающие обстоятельства!

— Какие, к чёрту, обстоятельства? — пропыхтела она, пока мой палец входил и выходил.

— Потерпевшая сама спровоцировала преступника, когда припёрлась в его каюту в эротичном нижнем белье и устроила драму.

— Я была пьяна!

— Вот. Пьянство на борту — это однозначно дисциплинарное взыскание. Так что судья точно скостит мне срок. А уж если провинившаяся сама расслабится и примет наказание, как положено…

— Ах ты ж… — она закусила губу, когда я добавил второй палец, осторожно растягивая её.

— Расслабься, — прошептал я. — Тогда будет легче.

— Иди… к чёрту… — но её тело послушалось, мышцы постепенно смягчились.

Я вынул пальцы и прижал головку члена к её анусу.

— Волк… — её голос звучал уже не так уверенно.

Тугой мышечный сфинктер сжался, не пуская, но это завело меня ещё сильнее.

— Расслабься, — повторил я.

Она выдохнула, сопротивление ослабло, и я медленно вошёл.

— А-а-а! — её тело выгнулось, пальцы впились в простыни.

Я замер, давая ей привыкнуть. Её внутренности сжимали меня — обжигающе горячие, плотные, как бархатный кулак.

— Всё хорошо? — я провёл рукой по её животу.