Гарем на шагоходе. Том 7

Она всё так же сидела в кресле, но теперь её лицо казалось белым, как мел. Пустой бокал выпал из руки и с тихим звоном разбился о пол.

Я лежал на Вайлет, тяжело дыша, а пальцы киборга нежно массировали мои плечи и спину. Ярость иссякла, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Я принял вызов и победил. Но победа эта оставила горькой вкус, будто щепотка пепла. Мой взгляд снова метнулся к креслу. Лекса сидела неподвижно, с лицом белым, как простыни на моей кровати. У её ног сверкали осколки разбитого бокала.

Она проиграла.

В этот момент тишину нарушило тихое движение. Роза. Она соскользнула с края тумбочки, где наблюдала за всем с заинтригованным выражением лица, и потребовала внимания.

Дриада не сказала ни слова. Она просто подобралась ко мне. Её движения были плавными и грациозными, как у пантеры, вышедшей на охоту. Она забралась на постель на коленях, её лианы зашелестели, обвивая мои плечи и торс, притягивая меня к себе.

Её поцелуй оказался полной противоположностью поцелую Вайлет. Если киборг дарила мне технически совершенное наслаждение, то Роза целовала меня с дикой, природной страстью, словно пытаясь поглотить, впитать в себя.

Горячие, влажные ласки, словно джунгли после дождя.

Лианы обвивали мои руки, ноги, бедра, удерживая, но не сковывая.

Затем она отстранилась, её изумрудные глаза вспыхнули первобытным огнем.

— Ты давно меня не опылял, — прошептала она.

Сдержать усмешку не получилось.

— Ты — единственная, кто говорит такое.

Одним легким, пружинистым движением она заскочила на меня сверху, обхватила мой торс сильными ногами и, направляя всё ещё твердый член лианой, насадилась на него.

Я охнул от стремительности этой девушки.

Она была узкой и горячей, её внутренняя плоть ощущалась иначе, чем у Вайлет — более органичной, живой, пульсирующей в своём собственном, диком ритме. Я обхватил её за талию, приподнимая над собой. Трахал её на весу, подчиняясь её темпу, чувствуя, как лианы всё крепче обвивают меня, словно стремясь сделать нас единым целым.

Танец двух хищников, первобытный и необузданный.

Волна приближалась, но на этот раз совсем другая — не электрический разряд, а зелёная, горячая лавина, поток чистой, необузданной жизненной силы. Мы кончили вместе, её финальный стон напоминал крик какой-то дикой лесной птицы, и я излился в неё, чувствуя, как меня поглощает этот зелёный, живой огонь.

Мы повалились на постель, дриада оказалась сверху. Я заметил, что Вайлет давно наблюдает за нами с аналитическим интересом.