Гарем на шагоходе. Том 7

— Ты знаешь, кто это может быть? — Змей подошёл к ней ближе. — У Ледоруба были такие связи?

Моника усмехнулась, но усмешка получилась горькой.

— Я была у Ледоруба кем-то типа лейтенанта, Змей. Он не посвящал меня во все свои дела, особенно если речь шла о его покровителях. Честно говоря, я раньше даже не задумывалась, что идея захвата Ходдимира могла принадлежать не ему самому. Думала, это его амбиции. Но теперь…

Она обвела рукой поле боя.

— Эти «Гончие» — очень дорогие игрушки. Не каждый наёмник или мелкий криминальный босс может позволить себе выставить такую армию.

— Значит, за Ледорубом стоял кто-то гораздо круче него? — уточнил Змей.

— Похоже на то, — подтвердила Моника. — Кто-то, кто мог позволить себе такие расходы и имел влияние, чтобы координировать подобные операции. Но кто именно — у меня нет ни малейшего понятия. Ледоруба уже казнили, так что спросить не у кого.

"Змей выругался сквозь зубы.

Перспектива столкнуться не только с Волком, но и с его таинственными и могущественными преследователями, его не радовала. Разве что удастся договориться. В конце концов, враг моего врага…

Но это правило не всегда работает. Они с Моникой запросто могут оказаться просто помехой, которую смахнут, как муху с лобового стекла.

Некоторое время рептилии молча стояли посреди поля битвы, обдумывая открывшиеся обстоятельства. Ветер завывал в расщелинах скал, словно оплакивая павших роботов…

Очередной порыв принес пару белых волосков прямо к ноздрям аксидианки…

Моника чихнула так, что эхо сотрясло окрестные скалы.

— Зар-р-раза! — прорычала она, вытирая сопли. — Кошка была здесь, чую эту пушистую дрянь.

— Хм, от твоей аллергии есть польза, — усмехнулся Змей.

Моника одарила его злым взглядом, а потом тряхнула головой.

— Ладно, стоять здесь и глазеть — толку мало. Нужно двигаться дальше.

Она направилась обратно к Цвергу.

Змей, помедлив еще мгновение, последовал за ней.

Они снова погрузились в тесную кабину. Моника, чертыхаясь, проглотила пару таблеток от аллергии.

Прозрачный колпак с шипением закрылся, отсекая их от холодного ветра и запаха горелой проводки.