Гаран вечный

Его рука властно держала за локоть спутницу.

Этой спутницей была Трэла. Ее голова была надменно поднята. Былая улыбка исчезла, лицо выражало только печаль и покорность, однако дух белым пламенем метался в ее глазах.

— Смотри! — приказал ее тюремщик. — Разве Кипта не выполняет своих обещаний? Если ты не возьмешь обратно свои слова, Леди Трэла, мы бросим Дандэна в пасти наших рабов.

За нее ответил пленник.

— Кипта, сын подлости, Трэла не для тебя. Помни, Возлюбленная, — обратился он к Дочери, — день освобождения близок!

Гарайн почувствовал непонятную пустоту от легкости, с которой пленник назвал Грэлу «возлюбленной».

— Я жду ответа от Трэды, — сказал Кипта.

Она ответила:

— Зверь из зверей, ты можешь послать Дандэна на смерть, можешь как угодно оскорблять меня и вредить мне — все равно я знаю, что Дочь не для тебя. Скорее я своими руками оборву нить своей жизни и понесу за это кару от Старших. — Она перевела взгляд на пленника. — Я прощаюсь с тобой, Дандэн.

— Трэла, дорогая…

Один из стражников ударил пленника по губам, оборвав его речь.

Но Трэла смотрела мимо него, прямо за решетку, за которой скрывался Гарайн, Кипта потянул ее за руку, чтобы привлечь ее внимание.

— Смотри! Так умирают мои враги! В шахту его!

Стражники толкнули своего пленника к краю шахты, и моргели подползли ближе, пристально глядя на молодое скорчившееся тело. Гарайн понимал, что он не должен вмешиваться.

Те, внизу, так увлеклись своим развлечением, что не заметили чужого. Однако, Трэла смотрела вверх, и Гарайн подумал, что она его увидела. Что-то в ее позе привлекло внимание Кипты, и он тоже поднял глаза вверх и на мгновение застыл от изумления, а затем втолкнул Дочь в дверь позади.

— Эй, иноземец! Добро пожаловать в Подземелья! Итак, Народ вмешался…

— Привет, Кипта! — Гарайн сам удивился словам, так легко слетавшим с его языка.

— Даже моргели не хвастаются добычей, пока она не попала им в зубы. Что за зверь с тобой?

— Чистый зверь, Кипта, какого у тебя нет. Вели своим двуногим моргелям оставить юношу в покое, пока я не рассердился, — и он покачал зеленым жезлом.

Глаза Кипты сузились, но улыбка не увяла.