Гаран вечный

осталась в руках Патруля. Она хотела бы в отчаянии закричать, выпрашивать милости. Но гордость заставила ее упрямо сжать губы, чтобы она не могла высказать что-либо, что показало бы ее слабость.

Кто увел корабль грабителей? Патруль? Оган? Если Оган, то он может вернуться с поддержкой. А может, Оган еще здесь? Ее мысли бешено работали. Если он здесь, то она может связаться с ним…

Незнакомец встал и пошел к ней. Он встал так, как будто больше не боялся обнаружения. Дзианта смогла его разглядеть. Она знала его, как Турана, хотя тело Турана было лишь оболочкой для кого-то другого.

В прошлом на Корваре она вела очень уединенную жизнь. Те налеты, куда ее посылала Яза, требовали глубочайшей концентрации, и она не могла отвлекаться ни на что, кроме того, от чего зависел успех или провал ее миссии. Все домашние Язы были в основном женщины, и жизнь Дзианты была спланирована так, что она была как бы жрицей какого-то божества.

Оган никогда не казался мужчиной. Он был мастером, непрерывно работавшим над совершенствованием своих талантов, отрешенным, погруженным в себя — он внушал благоговейный трепет и иногда страх. Немногочисленные служители-мужчины были для Дзианты не больше людьми, чем металлические роботы.

Но этот был мужчиной, обладающим талантом, как и она. Она не могла забыть, как они имеете боролись и подвергались опасностям, как боевые товарищи, в эпохе Турана.

Он не производил сильного впечатления. Он был среднего роста и так худ, что казался еще ниже, чем был на самом деле. Она не ошиблась в определении цвета его кожи: он был тёмно-коричневого цвета, и это был натуральный цвет, а не вызванный воздействием космоса. Волосы были жесткие, черные, курчавые. Он, несомненно, из землян, но — мутант, как многие, происходившие из Первой Волны колонистов сотнями и тысячами поколений позже.

Он опустился рядом с ней, задумчиво глядя на нее, как будто она была уравнением, которое он должен был решить. Дзианту пугала тишина, установившаяся между ними, и она задала вопрос:

— Чей корабль взлетел?

Грабителей, — ответил он. — Они передрались между собой. Перебили друг друга и оставшиеся улетели. Кое-кто, правда, остался — человека два или три, те, кто находился вне зоны действия пламени двигателей.