Гарем на шагоходе. Том 3

— Куда-то свинтила, — пожала плечами турельщица. — Я ей не нянька, мне и этих красавиц достаточно, — она окинула взглядом троицу девиц.

— Хреново ты за ними следишь! — констатировал я.

— Их много, а я одна, — парировала Шондра, подобравшись и поджав губы.

Я шумно выдохнул. Ладно, она права. И на должность надзирателя зоопарка ее никто не назначал. Надо ей выписать дополнительную премию. Уже не помню, в двойном или тройном размере. Короче, большую солидную премию, ибо она единственный маяк здравомыслия в экипаже.

— Эх, жалко, что в честь парня в шляпе не устроили пир, кити-кити, — посетовала Сэша, наглаживая хорошо отодранное ухо. — А чем вы так долго занимались наверху?

— Молились, — буркнул я. — Очень уж молебны у тойгеров долгие.

— О плодородии? — съехидничала Шондра.

— Где ты видела Кармиллу в последний раз? — спросил я вместо ответа.

— Ну-у-у… Она стояла рядом со мной, опираясь о стену вон того дома. Сальные шуточки отпускала про тебя и жрицу.

— Сальные? — тут же заинтересовалась Сэша. — А как в шутку может попасть сало?

Я потер переносицу.

Слишком много баб. Слишком мало здравого смысла.

— Да вот натирают, чтоб лучше заходило, — сообщил я, от чего ангорийка задумалась, а Шондра покраснела. — Не расходиться. Сейчас найду нашу беловласку, и возвращаемся на Волот. Пора заканчивать подготовку и отчаливать.

— Я думала, мы только утром снимемся, — удивилась такой поспешности Шондра.

— Надоело в гостях. Чем быстрее доберемся до Ходдимира, тем лучше.

Я прошелся по улице, осматриваясь.

Тойгер почесал в затылке. Похоже, не въехал.

Хорошо, я повторил пантомиму, только на этот раз изобразил большие выпуклости перед грудной клеткой. Кошак сразу просиял и закивал. Указал на соседний дом.

Я кивнул в знак благодарности и направился к порогу.

Стучать не стал, а дверь оказалась не заперта.

Она отворилась со скрипом, но Кармилла не повернулась.

Вампирша смачно причмокивала и постанывала. Она сидела на лавке… точнее, это кошак сидел на лавке, а девушка — на нем сверху.

И кусала за шею.

Полосатый млел и не пытался сопротивляться.

— Кхэм, — тактично сообщил я.

Беловласка нехотя оторвалась и повернула голову ко мне. Улыбнулась окровавленными губами и тут же провела по ним тыльной стороной ладони, будто смутившись. Ее глаза горели ехидством.