Г.Р.О.М.

Ноги Мажора в белых штанах дёргались при каждом звуке попадания.

Потом ещё удар, и ноги больше не шевелились, Мажор затих. Зиновьев забросил ключ в сарай, затащил тело за ноги внутрь, закрыл дверь и пошёл в дом, по пути ещё раз пикнув сигналкой на пульте.

— Выходим, — шепнул я.

Теперь пора, Зиновьев сжигает все мосты. Не доверяет больше никому, но деньги забрать хочет любой ценой. Достаточно их должно быть, раз так рискует.

Вернулся он минут через десять, с трудом неся в руке тяжёлую сумку. Увидев меня, он замер на месте, но я сегодня уже устал говорить.

Только вскинул пистолет, утяжелённый самодельным глушителем. Зиновьев выпучил глаза и уронил сумку.

Пф-ф!

А звук оказался неожиданно громким, почти как настоящий выстрел. Но отдыхающие на том берегу, собирающиеся уезжать, вроде бы его даже не услышали, никакой лишней суеты не появилось. Ветер донёс чужой смех.

Ну а мент готов, хватило одной пули. А чего с ним делать, не отпускать же его с деньгами? Чтобы он ещё грохнул какого-то свидетеля по дороге? Мажора не жалко, особенно после его циничных откровений, но мог пострадать кто-то другой.

Да и вопрос закрыт быстро, не собираюсь я больше возиться со следствием и судами, это меня больше не интересуют. Виновен — вопрос решаем быстро.

Зато теперь все ключевые участники, связанные с теми тремя свёртками наркоты — обнулены, как будут говорить будущем, до которого я дожил в первой жизни.

Нет, с наркоторговлей в городе не покончено, конечно же невозможно такое решить за короткий срок. Но ущерб ей сегодня нанесли солидный.

А я приоткрыл сумку, интересно мне стало, что Зиновьев хотел забрать. Ярик присвистнул. Ну, не зря опер возвращался, я бы точно рискнул за таким вернуться. Неплохо он накопил, хватило бы на жизнь где-нибудь на берегу моря в компании грудастых красавиц…

Но ведь с барыг так много не настрижёшь.

Раздался громкий хлопок в ладоши и свист. Это Левитан, смотрящий за дорогой, подал сигнал. Кто-то едет в нашу сторону.

— Бери! — я повесил сумку на плечо Ярику, а сам достал из кармана пистолеты.

Из одного сегодня вальнули Наума, из другого — Шмеля.

Вот ТТшник я положил в карман оперу, который так и лежал, глядя в небо застывшим взглядом, а ПМ я забросил в сарай к Мажору.