Г.Р.О.М.

Ты сам где?

— Подъеду щас туда…

В трубке запела мелодия при обрыве звонка, связь совсем пропала, делений на экране больше не было

Не понравился мне его тон. Ещё утром он общался со мной в своей дерзкой, но весёлой пацанской манере. А тут что-то другое. Наум уже напел про меня?

Посмотрим, сейчас зависит от того, один он приедет или с кем-то приедет.

Но в любом случае, надо вывозить, кроме меня этот вопрос никто не решит. Если Ярик один — надо убедить. Если приедет много — показать, кто такой этот Наум на самом деле.

Я открыл рассохшиеся ворота участка, Костя загнал туда машину, а потом достал из багажника топорик.

— Домой, пора домой, — напевал Левитан совсем тихо.

Причём не заикался. Я ещё в детстве читал книгу про военный госпиталь, и в ней кто-то обсуждал, что заикам проще петь, чем говорить.

— Хорошо поёшь, — похвалил я.

Он криво улыбнулся и спрятал топорик у входа в дом.

И финальный штрих — пистолет Макарова. Левитан подумал и показал мне, мол, сможешь стрельнуть? Я кивнул. Смогу, без вопросов, уже доводилось.

Оружие он протянул мне, я убрал его в карман, сразу сняв с предохранителя. А для себя он нашёл в домике самодельный ножик. Лезвие уже заржавело, но таким, если уметь, то вполне можно ударить. Думаю, он умеет. Кстати, вспомнил, откуда взялся нож, отец в детстве учил нас с Яриком его метать, мы практиковались в этом.

Приготовились быстро, и вскоре мы услышали шум двигателя. «Тойота» брата приближалась.

В ней четверо. За рулём Ярик, спереди я увидел изукрашенное лицо Шмеля, сзади сидел какой-то бандит с широкой мордой, а рядом с ним кто-то в кепке и затемнённых очках. Наум.

Значит, он нашёл брата раньше и успел налить ему яда в уши.

Но пока здесь Ярик, стрелять просто так никто не будет. И не надо искать их по всему городу, всё закончится сегодня.

Машина заехала во двор и остановилась рядом с «Нивой». Первым вышел Ярик. Лицо снова злое, как во время первой нашей встречи после того, как я снова оказался в 98-м. Потом Наум, морда хитрая, чуть ли не потирает ручки, доволен собой. Но рано радуется.

Шмель вообще не выказывал никаких эмоций, а четвёртого я не знал.