Г.Р.О.М.

— Что непонятного?

— Ты чё-то попутал? — вякнул толстяк, сощурив глаза. — Да я тя…

Он пихнул меня в грудь. Я силой не обделён, но сейчас худой, вешу намного меньше его. А 120 кило — это 120 кило, и под жиром явно есть и мускулы.

Я шагнул назад, но удержал равновесие и не опрокинул стол.

— Отойди! — бросил я Юльке. — Живо!

Разговором не обойдётся. Да и не будет его, после такого точно, теперь только драться. А боров, привыкший получать своё… замахнулся и ударил по широкой дуге, целясь мне в челюсть.

Я подался назад всем корпусом, и удар, который мог меня вырубить, прошёлся по касательной, едва не задев лицо.

И я ударил в ответ, ведь он открылся. На! Я пробил его в солнечное, как учил тренер. Бандит покраснел и резко выдохнул, мой удар достиг цели.

Друг напротив друга, я видел его глаза, пьяные, но злые, вспотевшее красное лицо и золотой зуб во рту. Руки как лопаты, на них золотые болты. Ничего кроме нас не существует, даже не слышал ничего вокруг. Он начал замахиваться, но не успел, я ударил раньше.

В морду! На! Кулак врезался в твёрдое, хруст я не услышал, но из его носа пошла кровь.

Он шандарахнул в ответ, один раз и второй. Левое плечо жгнуло огнём, аж рука отсохла ненадолго. От второго удара лицо немного онемело, во рту появился привкус железа, но куда прилетело, я не понял. Боли не было.

Я дал ещё пару плюх в ответ и отошёл, чтобы была дистанция, а то вблизи ещё схватил и заборет. Если такой упадёт сверху — хана, раздавит.

Мир вокруг нас будто ожил. Кто-то в зале орал, кто-то звал, но не помощь, а чтобы посмотрели на бой.

Ещё взмах толстой руки, но пьяный уже начал терять дыхалку, удар вышел слишком размашистый и медленный. Я налетел на него. Джеб левой, ещё раз, ещё, только шлепки слышно. А когда тот инстинктивно начал закрываться слева, я добавил длинный прямой правой.

Кулак загудел, будто в дверь железную ударил. Но толстяк отшатнулся и начал оседать. Сука, другого бы уже уронил, а этот ещё стоит. Вот ещё! Я налетел ещё, он не закрывался: слишком пьяный и слишком быстро кончилась дыхалка.

Он отошёл и рухнул на стул. Тот не выдержал и лопнул, ножки отвалились, браток развалился на полу и простонал.

Я выдохнул, дыхалка и у меня кончилась. Но отдыхать рано, теперь-то кое-что будет — последствия за то, что подрался с кем-то из братвы.

— Наших бьют! — заорали где-то рядом. — Гаси его!

На меня налетели справа, замахиваясь бутылкой.