Г.Р.О.М. 4

— Ты-то откуда все рабочие методы знаешь, выпускник юрфака? — спросил он, чуть не скрипя зубами.

— А я по сторонам смотреть умею, и в этом городе все расклады против братвы изучаю. А расклад сейчас такой — этот статус-кво, что установился в последние годы, никому невыгоден. И однажды это всё сильно стрельнёт. Но война им ещё больше невыгодна, поэтому они балансируют, убирают друг друга, наезжают, кусают, чтобы любыми способами всё в свою пользу обернуть. Вот и тут смотри, кому выгодно.

— А я ему про это и говорил, — поддержал Глеб, сидя впереди.

— Тебя-то кто спрашивал? — огрызнулся Некрасов, посмотрев на него. — Сиди и молчи в тряпочку, перебежчик! К частникам тебя потянуло…

— Да он за последний месяц работы сделал больше, чем весь твой отдел, — вступился я за парня. — И ты это знаешь. Но у вас ему развернуться негде, со своими бумажками и справками сидите, обложились ими со всех сторон. Ещё и зарплату не платите. Где ему ещё работать?

— Будто это я придумал, — он покачал головой. — И будто я эту получку плачу.

— Так давай думать сообща, — сказал я спокойнее. — Без наездов.

Ну, с Некрасовым всегда так и надо. Если не осадишь, будет наглеть, причём всегда. Но у него такая манера общения, которую нужно знать и про которую не нужно забывать.

— Давай думать, — повторил я и переглянулся с Глебом. — Три мокрухи за один вечер. А сколько исполнителей надо на такое, чтобы в один день провернуть? И не в один день даже, а в одно время.

— Минимум трое, — подтвердил Глеб.

Он пока ещё не понял, куда я хочу вывести, но ясно, что будет поддакивать. Сибиряк ведь прекрасно знает, кто убил одного из этих троих, а именно Сыча. Но остальные двое не наши. И не могли быть наши по причине, которую я как раз собирался озвучить.

— А по факту нужно больше людей, — сказал я. — То есть кто-то должен следить за целями, — я загнул один палец, — вести их, а потом эвакуировать киллеров. То есть нужна команда минимум в десяток человек, причём всю операцию нужно спланировать заранее, наудачу они не делаются, потому что братки врагам не говорят, где ездят и что делают.

— Ну, допустим, — Некрасов кивнул, достал сигареты, протянул мне пачку.

Я помотал головой, отказываясь от курева. В машине нагрело, сильно пахло кожей от сидений, табаком и чьим-то одеколоном.