Г.Р.О.М. 4

У гаража-ракушки собралась толпа мужиков, сообща чинили шестёрку. Вернее, чинил её один человек — владелец, а остальные давали ему советы.

— Да идите уже, куда шли! — усатый владелец вытер грязные от масла руки и выматерился. — Заманали, умники!

Окно дома на первом этаже было открыто, оттуда играл новый летний хит:

— Тополиный пух, жара, июль! — распевали «Иванушки».

Глеб Сибиряков курил за потёртым столом, ожидая, когда вернётся Седов. Неподалёку несколько детей играли с водяными пистолетами. Только что вернулся один из местных ребят, кто принёс из дома новые «боеприпасы» — яркие ёмкости-магазины, заполненные водой из-под крана, и все торопливо перезаряжались.

Седов вынырнул из-за дома и торопливо направился к Глебу.

— Старший брат Матвейчук какой-то мутный, — Седов полез за сигаретами. — Возле тёлки крутился одной, но дверь ей открыл, она ушла, он за ней не двинул. Да и стукачки, кто за ним посматривает, говорят, что не водятся за ним такого, никогда не слышали, чтобы нападал на девок.

— А его брательник? — спросил Глеб.

"— А кто его знает, — Седов задумчиво потряс коробок спичек. — Младший в том магазине грузчиком работает, а потом… хрен его знает, ёклмн. Вид у него — так и кирпичом зарядить охота. В глаза посмотри — как у куклы, мёртвые. Явно, что какой-то не такой. Психанутый. Ну и эти информаторы говорят, что на зоне ему рады будут.

— Засаду устроим? — предложил Сибиряк. — И всё увидим? Если что, сегодня и возьмём. Или как пойдёт? Вопрос-то надо решать, Батя не просто так его назвал.

Старый опер кивнул. Оба отошли подальше от двора и пошли через заросший травой и заваленный мусором пустырь за гаражами в сторону магазина. У самого края Глеб остановился.

— А давай-ка здесь, — предложил он, показав на кусты полыни.

— Если он такой ё***рь-террорист, то долго не выдержит, по глазам видел, что ему невтерпёж, — Седов задумался. — Давай, я там гляну, пошурую, а ты здесь, Глебка, постой.

Глеб кивнул и убавил звук мобилы и пейджера, которые с трудом засунул назад в тесный карман джинсов. Пистолетная кобура оттягивала ремень, но в ней не табельный ПМ, а китайский ствол на всякий случай, если потребуется стрелять на поражение.

В милицейском удостоверении отмечено, что лейтенант Сибиряков имеет право на ношение оружия.