Г.Р.О.М. 4

Нечаянно вышло, он не хотел стрелять, просто запугать, чтобы она перестала верещать и заткнулась, но кому это докажешь?

Но Вербицкий как-то выпутал его из той истории. Подстроили всё так, что ту девушку застрелил её отец, коммерсант Матафонов, тем более он спал пьяный в отключке и ничего не помнил. И пулю потом подменили, чтобы табельный не светить.

Правда, уехал он на зону раньше чем нужно, а его бизнес с поставками подсолнечного масла развалился до того, как на нём получилось оторвать кусок.

За это Петренко попало больше.

Но так случалось всё реже и реже, ведь запросы выросли, теперь шли к коммерсантам рангом повыше, а вскоре готовились посетить самого Александрова.

— Тёма! — крикнул Петренко, осторожно шагая в темноте. — Ты где?

— Да чё ты орёшь! — послышался голос Новикова. — Быстрее, ты… кх…

И тишина. Снова шаги, которые удалялись.

На грязном бетонном полу лежал Новиков. Форма была перепачкана, шея располосована от уха до уха. Кровь пропитала одежду, растекалась дальше.

Петренко направил оружие в сторону движения, которые заметил краем глаза, но там никого не было. Руки уже дрожали.

— Петренко, *** твою мать, бегом сюда! — вдруг раздался голос Соколова совсем рядом.

Бах! Бах!

Два выстрела, оглушительные, аж в ушах зазвенело.

— Ты где…

И снова стало тихо. Но голос раздавался за той дверью из досок, сквозь которые просвечивал свет. Петренко шагнул к ней на ватных ногах и открыл. Руки тряслись сильнее, дышал он громко.

Свет сразу погас, но Петренко успел заметить обвешанные острыми железяками стены, какой-то механизм на полу, напоминающий гильотину, и лежащего рядом с ним Соколова.

Над ним склонился чей-то силуэт в дождевике.

— Твою ж мать! — тонким голосом закричал Петренко и бросился назад.

Пробежал куда-то, но понял, что не знает, куда направляться в полной темноте. А потом ещё и споткнулся обо что-то. А шаги очень быстро приближались.

Глаза привыкли к темноте, уже видно, что кто-то подошёл очень близко. Петренко вскинул табельный, который держал мёртвой хваткой.