Г.Р.О.М. 4

Чтобы бандиты, менты и чекисты, местные и приезжие, приняли эту версию, но при этом чтобы братва и потом ходила оглядываясь, как сейчас. Я ведь в курсе, что все городские паханы давно покупают глухие чёрные шторы, которые в своих домах не открывают даже днём. Боятся снайпера до усрачки.

В китайцев не поверят, зато поверят в реальных ментов, но находить каких-то честных и подставлять не хотелось, на продажных никто не подумает, а какая-то доморощенная банда и не сможет такое осуществить.

У группы, которая этим занимается, должны быть подходящие ресурсы, должна быть подготовка, и в то же время — их не должно быть жалко, то есть мы должны выбрать тех ещё мразей.

Но ответ пришёл сам собой. Я пометил себе эту мысль, чтобы не забыть, покручу в голове потом. А вариант хороший, и главное — в него поверят. И приезжие следаки-чекисты займутся ими сами…

Ладно, это в работе на потом, а пока — нужно подчистить за собой следы и обезопаситься. Поэтому нужно выяснять, что творится в городе, продолжать ссорить между собой блатных и вести себя крайне тихо.

С Ивановым расстались без проблем, договорившись, что если что-то выясню про боевиков, которые ещё в городе — тут же ему скажу, потому что они потеряли их из виду. Вернее — если они что-нибудь задумают, потому что я знал, где они могут сидеть, да и Иванов тоже.

Но зачем тратить их впустую? Я и подумывал, как выманить остатки боевиков и использовать их против кого-нибудь.

Мимоходом пришла ещё пара мыслей.

Я доехал до работы Глеба, вызвал его, и мы пересеклись с ним на улице. Он взял в киоске через дорогу два мороженого в вафельном стаканчике, закрытых бумажным кружком с названием. Оторвал бумажку от своего, огляделся, хмыкнул и приклеил бумажку на стену киоска, где уже были приклеены другие.

А жарко, мороженое таяло быстро.

— И что чекисты? — поинтересовался он.

— Пока договорились, но если они переключатся на кого-нибудь, то будут работать против них. А нам пока желательно не отсвечивать явно, поэтому держимся в стороне от всех наших нычек. В общем, как обычно.

— Само собой, — Сибиряк кивнул. — А то всех повяжут, и всё, каюк, пишите письма.