Фронтовик не промахнется! Жаркое лето пятьдесят третьего

Всё правильно, в ночной тиши, да над водой, звуки разносятся далеко. Лодка уткнулась в берег. Первым спрыгнул Женя, он на носу лодки сидел, следом Андрей. Говорков оттолкнулся веслом от берега и через минуту исчез в темноте. Слышались лишь тихие всплески на воде.

Единственно, чего опасался Андрей, так это собак. Поднимут лай, учуяв чужих. Поэтому деревню обошли за околицей, подобрались к магазину с тыла, залегли в лебеде. До райповской точки двадцать шагов, смутно виден задний вход. Тут же оперов окружил рой комаров, в воздухе звон и зуд.

– Это не Борода, – прошептал в ухо Андрею Евгений. В уголовном деле у него рост сто семьдесят, а у этого сто девяносто, как не больше.

Андрей кивнул. Разговаривать не стоило. Женя снова открыл рот, собираясь что-то сказать – Андрей ладонью закрыл ему рот.

– Тс!

Через четверть часа мужик вышел из магазина, сгибаясь под тяжестью здоровенного мешка на спине.

– Самому чего передать? – спросил он.

– Заходил ко мне позавчера мужчина один, городской, да не из Вельска, похоже, издалека. Говор московский.

– Постарайся узнать, кто такой. Я через два дня наведаюсь.

Мужик обошёл магазин. Дуся закрыла замок, направилась в другую сторону.

– Ты аккуратно проследи за ней, я за мужиком. Встретимся на берегу, – прошептал Андрей.

– А…

– Не обсуждается."

"Андрей вскочил, подбежал к избе, выглянул за угол. Тёмный силуэт с мешком за спиной удалялся от деревни по тропинке в лес. Андрей выждал, пока долговязый зайдёт за деревья, пригнувшись, побежал. Сразу вспомнились навыки разведчика. Забежав за первое дерево, прислушался. Мужик опережал его шагов на двадцать. Видно его в темноте и за деревьями не было, но слышно отчётливо, ветки цеплялись за мешок, трещали, это хорошо, как маяк будет.