Жаль, не добили

Тот что-то гневно бормотал, пытался сопротивляться. Старик действительно оказался живчиком.

– Дедуля, перестань! – заявил Вадим, когда старик в порыве гнева наступил ему на ногу.

Он решительно взял деда за плечи, посадил на кровать.

– Все, успокоился? Я свой, дедуля.

– Да какой же ты свой? – Старик с презрением разглядывал его камуфляж, украинские награды на груди.

– Не обращай внимания, – отмахнулся Вадим. – Не приду же я к тебе в форме офицера ДНР, со знаменем над головой и с пушкой под мышкой.

– А и пришел бы.

– Я знаю, – перебил его Вадим. – Я действительно свой, в обиду тебя не дам, старик.

– А кто обидеть-то меня хочет? – Дедок впился в него глазами.

С ясным умом у него, похоже, все было в порядке.

– Слушай внимательно, – сказал Вадим. – Есть такой Касьян Гныш. Он служил в карательном подразделении, сейчас диверсант. Слышал про взрывы в центре Донецка? Это его работа. Много людей погибло. Ты Касьяна, скорее всего, не знаешь, но не можешь забыть его прадеда Нестора Бабулу…

– Святые угодники!.

– Касьян чтит своего прадеда. Сейчас его люди приедут к тебе, возможно, не убьют, но искалечат обязательно. А ты, дедуля, уж извини, не первой молодости, рискуешь отдать концы.

– Да кто ты такой? – спросил старик.

Слова незваного гостя явно произвели впечатление.

– Об этом потом, – отмахнулся Вадим. – Пройдем по верхушкам. В сорок шестом ты был мелким…

– Да ничего не мелким! – возмутился дед.

"– Но, видимо, оказывал какую-то помощь врагам Бабулы, то есть представителям Советской власти.

– Оказывал, – подтвердил старик. – Юлить не собираюсь. Об этом все знают. Я красным связника Бабулы сдал. Нестор меня с мамкой, бабушкой и Леськой Волынец на своей базе в урочище держал, когда красные его лагерь атаковали.

– Отец твой – Никодим Лановой, – сказал Вадим. – А самого тебя зовут Яким Никодимович. Капитан МГБ Алексей Кравец тебя неплохо знал.

– Не видел я его с тех пор.

– Прожил жизнь. – Вадим улыбнулся. – С этой самой Леськой, которая тебе двоюродная тетка. Ладно, дед, сейчас не вечер воспоминаний. Ты один, что ли, живешь?

– Один, да. – Старик растерянно развел руками. – В городе вся родня, забывает уже старика. Жена еще в девяносто втором померла.

– Есть где провести пару дней? Больше не надо, потом сможешь вернуться.

– Темнишь ты, мил человек, – рассердился дед.