Жаль, не добили

Кругом громоздились груды валунов, которые приходилось обходить, чтобы не ломать ноги. Проход петлял, забирал во все стороны света. У подножия массивных скал высотой с трехэтажный дом чернели пещеры.

Алексей часто останавливал людей, объявлял минуту молчания. Тишина напрягала – ни выстрелов, ни голосов. Только ветер налетал порывами, трепал колючий кустарник.

– Командир, тебе не кажется, что мы ходим по кругу? – прошептал ему в затылок Греков. – Не верю в леших, но один из них нас, кажется, водит.

– Товарищ капитан, видите скалу по курсу? – подал голос Ревенко.

Все враз присели, стали всматриваться. Напротив возвышалась раздвоенная скала с массивным подножием. От нее, как корни от могучего дерева, ответвлялись каменные выступы. Над скалой кружился хищный канюк. Возможно, его тень и заставила ефрейтора напрячься. Никакого движения Алексей не заметил, но его сердце тревожно заныло. Ему ведь не прикажешь.

– Обходим скалу, – пробормотал он. – Вижу тропку между валунами. Перебегаем по одному, прикрываем.

"Взрыв прогремел, когда все они собрались под внушительной махиной, похожей на морду крокодила. Бандиты заметили их и пустили в ход фаустпатрон. Стрелок ошибся, взял выше, и заряд рванул на крокодильей морде.

У Алексея зазвенело в ушах, качнулся мир. Он повалился на камни и вскрикнул от боли. Все происходило как в тумане. Гремели выстрелы, смеялись бандиты, но где-то далеко, за кадром. Рвало Тамбовцева. Негодовал Греков, рвал заклинивший затвор.

Капитан нашел в себе силы подняться, навалился грудью на покатый камень.

– Мужики, не сдаемся, держимся! – прокричал Алексей.

Пули рикошетили от камней, звенели в безоблачном небе. Он прохрипел, чтобы занимали круговую оборону, не тратили даром драгоценные боеприпасы. Стрелять только наверняка!

Черт возьми, капитан видел слезы на щеках рядового Бесова! Тот хлюпал носом, украдкой смахивал их рукавом, но исправно палил из автомата. Люди пятились друг к другу, образовали круг. Сидеть приходилось на корточках, а чтобы выстрелить – подпрыгивать.