Фулл сайз. Только не в меня

На меня дочь никогда так не смотрела. Приобнимает ее за плечи и ведет к лестнице. Я знаю, Маришка будет переодета, причесана, уложена в кровать и при этом счастлива. Ведьма дает ей то, что не могу дать я. Тепло, нежность и материнскую ласку, в обмен на мою душу. В очередной раз замечаю, насколько похожи эти две женщины – большая и крохотная. Я готов расстаться с душой ради дочери, но совсем не готов становится пешкой в чужой игре. И я снова лох, потому что даже не подумал поинтересоваться, почему моя дочь снова была одна, и куда делась проклятая прислуга, которую я выписал из дорогущего агентства на смену чертовке Вере.

Завтра разнесу пафосную контору в пух и прах. Точнее уже сегодня. Но это будет позже. Сейчас меня занимает совсем другое. Мудрые люди говорят, что врага надо держать рядом с собой. На всякую хитрую толстую задницу в белых колготках найдется более умная мадам сижу. Что ж, это недурная мысль."

"– Она уехала, потому что упала. Ну, я случайно… – слышу обрывки Маришкиного монолога.

Вере она и слова не дает вставить. – А сама она виновата. Нечего замахиваться на Всесильного. Маленьких же нельзя обижать. Ты правда не позволишь меня в пенсион отправить? Ведь честно?

– Больших тоже нельзя обижать. Только слабые люди могут обидеть кого-либо, запомни, – в голосе Веры улыбка. Надо же, лицемерная сука. – Не бойся, я никому тебя не отдам, моя девочка. И папа бы твой ни за что не смог. Он просто хочет как лучше, но… У него не всегда получается.

Все это очень сложно, Мариш.

Прекрасно. Что, ж куколка, давай с тобой теперь поиграем по-настоящему. Тем более, что Борькина картина фуфло. Не стоило тебе являться в мой дом.

ВераМаришка спит, уткнувшись носиком в котофея, вальяжно развалившегося на подушке, украшенной изображениями «Суперсемейки». Такая трогательная, похожая на уставшего ангела. Ради нее стоило вернуться в этот замок синей бороды. Ловлю себя на мысли, что сейчас по-настоящему счастлива.

Плевать, что за дверью детской меня ждет персональный демон, начхать на безумных тараканов в голове родного деда и на стоны подруг, которые всю дорогу до поселка, где стоит дом Ярцева взывали к голосу моего рассудка. Я вдруг абсолютно точно поняла, что наконец-то могу дышать и жить только если рядом эта чужая, но такая нужная и родная мне девочка.

Котенка перекладываю в смешной домик, купленный Ярцевым, явно, в пароксизме безумия.