Фулл сайз. Только не в меня

Так и рушусь на чужие простыни в колготках и водолазке.

«Не засну» думаю я, и тут же проваливаюсь в душную темноту.

По ощущениям я просто моргнула. Прикрыла веки на секунду. Но это не так. Меня подбрасывает на кровати, ритмично и пугающе. Вроде же мы живем не в сейсмоопасной зоне, откуда землетрясение? В панике размыкаю слипшиеся от сна веки и смотрю в чужой потолок, силясь понять, что же все таки происходит. События вчерашнего дня заползают в не до конца проснувшийся мозг, словно присосчатые щупальца. Господи, я в чужом доме.

Ныряю рукой под одеяло и выдыхаю – одежда на месте. Но кровать качает, словно лодку в открытом море. И я чувствую чужое присутствие.

– Ты проснулась? – звенит в пространстве чужой комнаты детский голосок. – Я ждала-ждала, а потом подумала, что ты не рассердишься, если я немного попрыгаю тут.

Мои губы расплываются в улыбке. Маленькое рыжее солнце обрушивается прямо на меня. Надо же, как можно вот так просто отказаться от такого счастья: радостно верещащего, лучисто кудрявого и абсолютно безусловного? Если бы это была моя дочь…

– Конечно я буду сердиться, – притворно хмурю брови, подхватывая малышку, все еще одетую в пижаму и босую.

 – Ты шла сюда без носков, что не приемлемо для маленьких девочек, и за это мне придется тебя наказать овсяной кашей. Ты любишь кашу?

– Нет, – заливисто смеется Маришка, пока я надеюсь, что найду в кухне нужные ингредиенты для обещанного ей деликатеса. – Каша буэээ.

– Ты просто никогда не ела настоящей супергеройской овсянки.

У каши, которую я варю, есть секретное название. И я его тебе раскрою, только если ты съешь все до последней крошки, – больше не сдерживаясь смеюсь, совсем забыв о том, что расхаживать по чужому дому в колготах и тонкой водолазке неприлично. Но мой саквояж остался в машине Ярцева. И я вдруг с ужасом понимаю, что остальные вещи испарились, хотя я точно помню, что повесила их на спинку, стоящего рядом с кроватью, кресла.

– Я согласна, согласна, – радуется девочка, не обращая внимания на мою панику.

Ну не в одеяло же завернувшись, мне идти кашеварить? – Папа, мы будем есть сверхсекретную кашу.

Маришка смотрит мне за спину, и я едва сдерживаю стон. Ну за что? Поворачиваюсь медленно, уже зная, что сейчас увижу издевательскую физиономию нахального монстра.

– Я вот думаю, эти колготки нужно засылать во вражеские армии, чтобы подорвать боевой задор захватчиков. Вера, недостатки надо скрывать, а не подчеркивать, вы лучше других должны это понимать.