Фронтовик. Без пощады!

До Москвы ехать оставалось немного, сто двадцать километров, или два часа хода поезда, и Андрей не стал срывать на станции стоп-кран, чтобы остановить поезд – и так простояли на полчаса больше положенной остановки.

Он запер дверь и сел у окна купе. Ивасюта влез на верхнюю полку – он счел, что там будет безопаснее.

До Москвы уже добрались без происшествий. А дальше – звонок в свое отделение, грузовик, Ивасюту закрыли в камере.

Андрей перевел дух – спало напряжение последних часов. По причине позднего времени он не стал искать возможность попасть домой, а улегся на продавленный диван в кабинете уголовного розыска.

Однако уснуть не получалось: от голода урчало в животе, и Андрей спустился к дежурному:

– Пожевать чего-нибудь не найдется? Сутки не ел.

Дежурный, предпенсионного возраста старшина, молча залез в маленький чемоданчик, почему-то называемый «балеткой», достал сверток с едой и протянул Андрею кусок черного хлеба с ломтем сала.

– В сале сила, а спорт – могила! – хохотнул он. – Ешь!

И кружка с кипятком нашлась: чайник, слегка помятый, стоял на электроплитке почти всегда, сотрудники бегали в дежурку за кипятком.

В желудке перестало сосать, и Андрей снова улегся на диван.

Ему показалось, что он только уснул, а в дверь уже заходит Сергей, за ним – Мыкола.

Андрей сел на диване, потер лицо.

– О! Командировочный наш прибыл. Как съездилось?

– Хуже не бывает – чуть не ухлопали.

– Ни фига себе! Андрей, тебя куда ни пошли – везде стрельба.

– В чем моя вина?"

"– А кто стрелял-то? – В дверях возник Василий Федорович.

Пришлось Андрею подробно докладывать о злополучной поездке.

– Вины твоей не усматриваю. Пиши рапорт. Мыкола, на тебе допрос этого Ивасюты – под протокол. Сам понимаешь, нужны показания свидетеля. Думаю, не позже чем через час его от нас заберут в городское управление, так что шевелись.

– Понял. – Мыкола взял бланки протоколов и вышел.

– Бледновато выглядишь, Андрей. Когда приехал?

– Три часа назад.

– Иди домой, отсыпайся. Но утром завтра чтобы на работу как огурчик. Стрелок!

Почему-то это словечко сразу прилипло к Андрею, и с этих пор он не раз слышал его, когда невзначай подходил к операм. Впрочем, это его не коробило – у некоторых сотрудников прозвища были хлеще. В какой-то мере это даже льстило.