Фронтовик. Без пощады!

Вот Гиви уже миновал бандита, а он почти поравнялся.

Опера бросились на него одновременно. Гиви ударил бандита сзади ногой под колено, Андрей нанес сильный удар в грудь. Все прошло внезапно, бандит и среагировать не успел, упав навзничь и крепко приложившись затылком об асфальт. Андрей тут же нанес бандиту сильнейший удар кулаком в поддых, от которого у преступника перехватило дыхание. А Гиви уже шарил по карманам бандита, достал из-за пояса пистолет.

Девушка, видя странное поведение недавнего ухажера, его удары, вдруг отшатнулась и завизжала.

– Заткнись, – коротко бросил ей Андрей, – мы из милиции.

Из ресторана выбежал стоявший за стеклянной дверью швейцар и стал свистеть в милицейский свисток.

– Будешь свистеть – денег не будет, – пошутил Андрей. – Мы из милиции.

Трель свистка оборвалась.

Андрей вытащил из кармана брюк бандита ремень, перевернул парня на живот и связал ему руки за спиной. Напряжение отпустило. Они взяли бандита чисто, без шума и пыли.

Оперы подхватили бандита под локоток и повели в ресторан.

Кто-то из прохожих бросил презрительно:

– Уже успел нажраться!

Бандита усадили на стул у гардероба.

– Гиви, ты старший. Иди, звони сразу в главк угро, они это дело ведут. Пусть едут, тепленького забирают.

Гиви ушел телефонировать – как тогда говорили.

Бандит же из полубесчувственного отупелого состояния стал приходить в себя – слишком быстро и неожиданно для него был переход из состояния удачливого грабителя, свободного, кичливого своей удачливостью, в состояние задержанного.

– Я тебе это припомню, мусорок!

– Припомнишь. Тебе скоро лоб зеленкой намажут – сам знаешь за что, вот тогда и припомнишь.

Среди уголовников тогда ходила байка о том, что перед расстрелом приговоренному мазали лоб зеленкой. Бред, конечно, но братва байку принимала всерьез.

– Нет на мне ничего, – злобно прошипел бандит.

– Как это нет? А сберкасса? Я сам был свидетелем, как ты ее очистил.

– Заштопали, – проговорился бандит. И осекся – сам себя выдал.

У Андрея как гора с плеч свалилась. Все-таки был в душе червячок – не ошибся ли он, не взял ли другого, похожего?

– Знать бы, что так выйдет, пристрелил бы я тебя, падла, еще там. И друг был бы цел, и меня бы ты не взял.

– Да, верно говоришь. Знал бы прикуп – жил бы в Сочи.