Фронтовик. Без пощады!

Надо было искать какую-нибудь контору, к примеру – телеграф, работающий круглосуточно, или местное отделение милиции. Эти варианты начальник угро уже явно просчитал, но ехать к милиции он не хотел, и Андрей его понимал – местные сразу же начнут претендовать на участие в задержании. Известное дело: у победы куча отцов, а поражение – всегда сирота.

Навстречу им попался прохожий, судя по замасленной форме – паровозник из депо.

Грузовик остановился. И вот уже чего у Василия Федоровича было не отнять – так это умения разговорить людей, даже угрюмых и в полночь.

– Спасибо, отец, счастливо отдохнуть, – напоследок попрощался начальник угро.

– Вот, Серега, учись у начальника, как надо с людьми разговаривать. Потому он и начальник, а ты простой опер, – назидательно произнес Мыкола.

Иногда он говорил по-русски совсем чисто, но когда волновался, переходил на суржик, смесь русского и украинского.

Грузовик проехал еще немного, повернул налево и метров через двести остановился.

Василий Федорович вновь выбрался на подмостку:

– Если паровозник не соврал, то направо должна быть Лесная улица. У нее четные номера есть, а нечетных нет, видимо – на перспективу оставили. С одной стороны хорошо, слева лес.

Водитель заглушил мотор, и стало слышно, как шумит ветер в кронах деревьев.

– Слазьте. Дальше идем пешком, чтобы не спугнуть.

Когда все выбрались из кузова, начальник подошел к угловому дому и пожужжал ручным фонариком.

– Лесная, – прочитал начальник, – но вот дом тридцать второй.

Хотя они старались идти тихо, собаки учуяли их, услышали и подняли лай.

– Вот не вовремя! Всю округу разбудили! – подосадовал Мыкола.

– Тс!

– Да чего уж теперь?

Василий Федорович еще раз пожужжал фонариком:

– Рядом уже, двадцатый дом.

У нужного дома остановились. Невысокий бревенчатый дом стоял за забором, и с улицы виднелась только крыша.

Начальник толкнул калитку – заперто.