Фронтир

 — А я пока закончу с двуколкой, не дело по всякой мелкой надобности повозку снаряжать.

Однако не успел Брыль закончить фразу, как входная дверь распахнулась, и в проеме возник парнишка лет четырнадцати. Одет он был в форму, на поясе револьвер и нож, на груди медная бляха. На службе парнишка. С этого возраста мальчики начинали по очереди нести службу в комендатуре в качестве посыльных. Каждый день заступало их по трое. Комендатура находилась в одном здании с управой, а потому использовали мальцов не только по военным нуждам.

— Здрасте, дядько Брыль, здравия, тетка Мила. Вашек, собирайся, вашим сбор у комендатуры.

— Что стряслось-то? — растерянно спросил Вашек, переводя взгляд с мальчишки на бронежилет и карабин, которые все еще держал в руках.

— А я почем знаю? Сказано собрать всех пластунов, а что там и как, не ведаю. Ладно, я побежал, мне еще несколько дворов обежать надо.

Пожав плечами, Вашек попросил мать заменить грязное белье в переметных сумах.

Наконец Вашек накинул на пятнистый и все еще влажный китель бронежилет. Затянул все ремни. Подхватил карабин, переметные сумы и шагнул к выходу.

— Не пущу! — В Милу словно бес вселился. Она преградила сыну путь, расставив руки так, словно пройти можно было только через ее труп.

— Ты чего, мам? — растерялся парнишка.

— Не пущу, — упрямо повторила женщина, вновь заливаясь слезами.

— Мила, дай парню пройти, — строго произнес Брыль.

— Да как же так-то?! Нешто не понимаете?! Неспроста это. Беда! Сердцем чую, беда. Ладно он, дите неразумное. Но ты-то, Брыль?!

— Дите, говоришь. Да нет, мать, не дите он, а муж и боец.

Поверил он жене сразу. Вот так в одночасье понял, что не блажит Мила. Сердце материнское чует грядущую беду. В чем она неясно, откуда придет непонятно, хотя предположить и можно. Но в том, что она есть и надвигается на их городок, Брыль ничуть не усомнился.